Чтение онлайн

— Хорошо, я прекращу опыты, — сдавшись без боя, процедил Локи сквозь зубы, до боли сжимая руку в кулак, чтобы не сорваться на крик. — Я понял намек.

— Твоему любопытству понадобятся стойкие существа, — голос отца не изменился ни на йоту, был все таким же спокойным, как и прежде. — Я вполне серьезно предлагаю воспользоваться моими тараканами.

Всеотец с видимым трудом встал и неспешно подошел к одному из трех больших кованых сундуков у стены, выглядевших несколько инородно на фоне золота. Локи неподвижно стоял и наблюдал, как отец сам, без помощи слуг, открывает тяжелую резную крышку с изображением Слейпнира и роется в вещах. Что там находилось, царевич примерно знал. В детстве он иногда забирался в покои отца в поисках заветных конфектов из Ванахейма. У отца их всегда было довольно, чем царевич и пользовался, таская понемногу время от времени. Обычно отец либо не замечал воровства, либо спускал его с рук, но однажды, когда Локи был почти у цели и сладко пахнущий кулек приятно похрустывал в руке, резные двери распахнулись, пропуская внутрь отца вместе с доверенным советником. Обезумев от страха, Локи и думать забыл про конфекты. Нужно было срочно куда-то спрятаться, как-то оправдаться, но голова отказалась работать, поэтому царевич, что было сил бросился бежать прямо в открытые двери. Его попытались поймать, он отчетливо слышал быстрые шаги и оклики. Страх перед наказанием подстегивал и придавал сил, поэтому Локи бежал, не останавливаясь. Чуть позже, сидя в общих с Тором покоях, царевич ожидал худшего, но оно так и не наступило. Отец либо не придал значения мелкому воровству, либо оценил выносливость младшего сына.

— Вот, смотри, — Один аккуратно поставил на стол небольшую коробку из драгоценного камня, по дну которой бегали насекомые, отдаленно напоминающие больших тараканов. Большие и маленькие, всевозможных цветов и форм, с длинными острыми носами и даже рогами. Насекомые-переростки больше всего походили на помесь жука-оленя с хамелеоном. Царевич с интересом наблюдал за их бегами по дну коробки. — Твои первые магические животные? — восхищенно прошептал Локи, боясь не то что взять в руки, лишний раз вздохнуть в присутствии пятнадцатитысячелетних старичков.

— Не первые, но, как оказалось, весьма живучие, — одобрительно кивнул Один, внимательно разглядывая донельзя довольного сына. — В свое время твоя мать выпросила одного себе в качестве амулета и символа долголетия.

— Мама? Таракана? — удивленно переспросил Локи, во все глаза уставившись на отца. Представить себе царицу Асгарда, любовно разглядывающую таракана, он никак не мог.

— Нет, не мама, — поправил отец так спокойно, будто не говорил ничего сверхъестественного. — Я о твоей настоящей матери.

— Что? — Локи моментально переменился в лице. — Ты был с ней так близок?

— Она жила во дворце, — Всеотец предусмотрительно закрыл крышку шкатулки, пока проворные тараканы не разбежались по всей башне. — Мы не раз виделись с ней. Разумеется, до того, как ее взяли в плен.

Локи бросил мрачный взгляд на царя Асгарда. Снова тот тычет ему в лицо позорным происхождением, поминает женщину, которую Локи не знал и узнать не стремился. Как бы царевич ни старался, спокойно отнестись к словам приемного отца он не мог.

— Ты меня расстраиваешь, — тяжело вздохнул тот, насильно вручая Локи коробочку с драгоценными тараканами. — Ты вырос в моем доме как мой сын. Ни я, ни мама от тебя никогда не отказывались и не откажемся. Ты царевич Асгарда, принадлежишь моему роду, у тебя равные права с братом, в случае твоей гибели именно мой род будет мстить за тебя. У тебя есть все, а будет еще больше, — он медленно развернулся лицом к сыну, внимательно вглядываясь в него, словно пытаясь увидеть что-то, кроме открытой неприязни. — И при этом ты так болезненно реагируешь даже на простое упоминание твоей настоящей матери. Еще совсем недавно почти все мальчики Асгарда росли не в своих семьях, а в приемных. Это укрепляло дружественные связи между кланами. И никто не переживал из-за того, что у него, фактически, две матери и два отца. А ты мало того, что стыдишься этого, так еще и убил Лафея. Если его родичи узнают, они будут мстить не лично тебе, а всему нашему роду…

— Я не хочу иметь никакого отношения ни к той женщине, ни к побежденной Асгардом расе монстров, — резко перебил Локи, до хруста в костях сжав столешницу. Его пальцы побелели, а в груди яростно клокотал гнев, казалось, только дотронься до напряженного плеча и сразу обратишься в пепел. Нужно было срочно выплеснуть эмоции, пока он не натворил глупостей. Если уж отец заговорил о порядках Асгарда, то пусть вспомнит, что спор со старшими — это проявление смелости, а вовсе не неуважения. — Я хочу быть сыном царя Асгарда, я хочу быть тем, кем вырос. Если даже это не так, я предпочту жить иллюзией.

— Зачем? — сухие, морщинистые пальцы отца коснулись подбородка, заставляя приподнять голову. — Зачем жить иллюзией, когда правда дарует тебе поистине огромные преимущества?

— Преимущества? — с трудом проговорил Локи — прикосновения отца обжигали.

— Да, именно преимущества. У тебя магия почти вся етунская, — Локи ощутимо вздрогнул. — А тело аса. Тебе должен лучше всего подчиняться огонь, но не Асгарда, а Етунхейма. Это очень мощное оружие.

— Если у меня магия Етунхейма, — прошипел Локи, едва двигая челюстями, — то она мне не нужна.

Один в ответ только разочаровано головой покачал, всем своим видом выражая недовольство очередной недопустимой глупостью воспитанника. О, посмотрел бы Локи на отца, если бы тот узнал, что он полумонстр, не гражданин Асгарда и не родной сын своих родителей!

— Твоя мама очень любила Етунхейм.

— Пожалуйста, — прохрипел Локи, с едва различимой яростью перехватывая руку отца, — не говори мне об этой женщине!

— Я о своей жене, — невозмутимо пояснил Один, окончательно сбивая озлобленного сына с толку. — Она очень любила Етунхейм. До того, как мы его разрушили, он был прекрасен. Когда-нибудь я свожу тебя туда, покажу остатки былого величия. Быть может, ты поймешь, что в твоем происхождении нет ничего позорного. Ты сын двух самых могущественных рас Девятимирья. Ты царевич Асгарда и наследник Етунхейма. Всякий мечтал бы оказаться на твоем месте.

Локи только несмело кивнул. Лично он мечтал оказаться не на своем месте, а на месте братца. Счастливчика, рожденного наследником самого Всеотца, будущего хозяина всех миров Иггдрасиля.

Ивар лежал на спине под раскидистым деревом и меланхолично гладил змею, которая разлеглась на нем во всю свою немалую длину, расставила в стороны многочисленные ноги и тихонько шипела, полуприкрыв глаза. Молодой маг тяжело вздыхал в такт поглаживаниям: рука устала чесать эту змею, а в очереди стояло еще чуть ли не сорок штук.

Вот ведь етун его дернул самостоятельно пойти в Фенсалир изучать змей. Стража пропустила его без вопросов, он спокойно прошел по болотам, даже не намочив ног. От местных женщин узнал, что шипящий подарок Локи обычно отдыхает в корнях и на толстых ветвях раскидистого не золотого дерева.

Ивар не собирался подходить близко к табору, он хотел лишь понаблюдать издалека, выждать, а потом, улучив момент, поймать одну змейку. Если уж нельзя увезти в поселение лягушек, с каждым днем все больше напоминавших чучела, то можно попробовать на змеях изучить магию супруги Одина. Ивар уже предвосхищал успех своей затеи, план был идеален, но одного он не учел: собственное излишнее любопытство и неосторожность. Скрытый пологом невидимости он подполз к змеям и попытался зарисовать одну из них. Миниатюрные ножки так гармонично выходили из туловища, будто их создавал не ребенок, а взрослый. Ивар понимал, что в детстве Локи не мог наколдовать такое совершенство, а значит, Фригг не только продлила змейкам жизнь, но и поправила их. Только маг собрался поймать близлежащую, как произошло непредвиденное: не то случайно, не то нарочно на него с дерева упала одна из больших змей. Ивар вскрикнул от боли и неожиданности, чем и привлек к себе всеобщее внимание. Не успел он перевернуться на спину, как на нем сгрудилось не менее двадцати особей. Змейки были тяжелыми, Ивар испугался, что его просто затопчут. Он попытался применить магию, но никакие заклинания на поганых пресмыкающихся не действовали! Видимо, не он первый пытался защититься магией, об этом свидетельствовал клубившийся вокруг змей едва заметный щит. А потревоженные пресмыкающиеся все прибывали: падали с веток, выползали из-под корней, выбегали из болот. Ивар смирился с позорной и нелепой смертью под тяжестью тысячи ног. Кости трещали, легким не хватало кислорода. Заметно ослабевший маг, выбившись из сил, удрученно откинул голову назад и уже мысленно приветствовал Хель, как вдруг гадкие змеи расступились. Все, кроме одной. Грязно-оранжевого цвета не то гадюка, не то питон — для Ивара все змеи были на одно лицо — полустояла, полулежала на его груди и утробно шипела. Маг затаил дыхание, судорожно вспоминания, как отсасывать яд, однако тварь атаковать не собиралась. Она еще немного потопталась, разглядывая аса под собой, а потом легла, свернувшись калачиком. Ивар несмело протянул руку и аккуратно дотронулся до змеи: она тут же подставила голову под теплую руку. Он несмело провел вспотевшей ладонью по всей длине змеи — животное расслабилось, но уходить с груди не спешило. Остальные змеи миролюбиво расположились вокруг. Ивару это собрание напомнило посиделки у костра, когда десятки отверженных собирались послушать истории об Одине и его подвигах. Разве что змеи жаждали не песнопений, а прикосновений, а в роли костра выступал он сам. Точнее, в роли гладильщика. Когда одна змея пресытилась лаской, ее место заняла другая, а потом еще одна, и еще. Ивар несколько раз пытался передвинуться или хотя бы сменить позу, но со всех сторон тут же доносилось такое угрожающее шипение, что маг оставил всякие попытки. Он решил было обернуться каким-нибудь животным и покинуть Фенсалир по воздуху или под землей, но трансформация требовала нескольких минут, за которые в него успеет вцепиться полсотни челюстей.

И вот уже несколько часов он сидел под деревом и развлекал змей. Рука болела и отказывалась слушаться, но раздававшееся со всех сторон шипение не давало остановиться. День клонился к закату, хотелось есть и пить. С тоской вспоминал Ивар, как ходил раньше на сбор ягод вместе с магиологичками, как девушки к вечеру жаловались, что у них болят руки от долгой работы. Тогда он их не понимал и отделывал фальшивым сочувствием, а зря. Ивар не сомневался, что в конце концов его хватятся, но сколько пройдет времени до сего благословенного момента? Он сотни раз впустую пытался использовать боевую магию, несмотря на то, что понимал: его повесят за убийство одной из любимиц цариц. Ситуация казалась безвыходной.