Чтение онлайн

— Локи в Асгарде, — сказала она, наконец, приняв единственно верное, как ей казалось, решение. — Я могу тебе его показать. Хочешь?

— Да! — воскликнула Алоизетта и резко бросилась на шею Беркане. Магиолог не ожидала столь бурной реакции, Она неловко упала на спину прямо в ванахеймскую траву, полную противных насекомых и ядовитых змей. Ну да вовсе не о змеях она думала, вдыхая аромат шелковистых волос незнакомки, слушая ее прерывистое дыхание и путаные слова благодарности. Прижав драгоценную ношу к самому сердцу одной рукой, а другой сжав отброшенную ранее накидку, Беркана перенеслась обратно в Асгард.

Сиф не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала себя настолько неловко и не на своем месте. Получив неожиданное приглашение в Фенсалир, она посчитала, что царице требуется помощь, связанная с воинским искусством или физической силой. Такое уже не раз случалось: Фригг полностью доверяла будущей невестке и иногда вызывала для выполнения поручений разной степени деликатности. Но в этот раз вышло иначе. В царских покоях ее радушно встретила Фригг в слишком открытом и легкомысленном платье, какого раньше никогда себе не позволяла, по крайней мере, на публике. На ее коленях примостился белоснежный подарок ванов, который Сиф привыкла считать не наперсницей царицы, а шпионкой, поэтому недолюбливала. Рядом сидела Фула в не менее открытой одежде, но с каменным выражением лица. Объяснением такой немыслимой вольности могла служить невыносимая жара, палящая без пощады — явление столь редкое в Асгарде, что легковерные поговаривали о коварных кознях Суртра или Синмары. Воины Асгарда в такую погоду не могли тренироваться, и только немногие, вроде Сиф, прекрасно переносящей жару, провели утро на осиротевшей площадке. Однако утро кончилось часа два назад, и теперь вместо заслуженного отдыха ей предстоял крайне неприятный разговор с царицей и ее наперсницей, который Сиф с удовольствием перенесла бы на более позднее время, а, может быть, и совсем забыла как ночной кошмар. Если от Фригг Сиф примерно понимала, чего ждать, то Фула была темной лошадкой. Воительница не могла вспомнить и десяти личных встреч с сестрой царицы. Молчаливая, мрачная Фула ни с кем во дворце не сводила близкого знакомства. Ходили слухи, что в свое время Один создал Тень по ее образу и подобию, но это была неправда: Тень появилась задолго до замужества Фригг и развоплотилась, превратившись в воспоминание, когда Тору исполнилось четыреста зим. Сиф еще в детстве интересовал немаловажный вопрос: как вернуть Тень к жизни? Может, смертельно оскорбить? Воительница была готова рискнуть собственной головой и проверить, что будет, если оскорбить тень Одина, но она не знала, как это сделать, не разгневав самого Одина.

Однако сейчас она стояла не перед царем Асгарда, которого хорошо знала и чьи приказы была обязана выполнять, а перед царицей, мысль об оскорблении которой была еще опаснее, чем об оскорблении Тени. Официально Фригг была просто женой Всеотца и хозяйкой Фенсалира, по сути — двуличным умным политиком, всегда блюдущим свои цели. Кому, как не Сиф, было знать, насколько мертвенно холодна и неприступна в душе внешне радушная и привлекательная царица.

Сиф осталась стоять перед столом, несмотря на то, что и Фула, и Фригг несколько раз предлагали ей сесть рядом с ними.

— Через месяц пройдет церемония твоего совершеннолетия, — произнесла Фула без какого-либо предисловия, осматривая воительницу взглядом голодного хищника.

— Да, пройдет, — безразлично кивнула Сиф, отвечая взглядом полусытого хищника. Совершеннолетие для нее почти ничего не значило. Она давно ушла из родительского дома, жила во дворце и сама решала свою судьбу. С совершеннолетием те права, которые она забрала боем и силой много столетий назад, будут вменены ей в обязанность.

— Твое совершеннолетие — первый шаг на пути к браку с моим сыном, — напомнила Фригг о некоторых давнишних договоренностях. Сиф только неопределенно передернула плечами и тяжело вздохнула. Брак с Тором ей давно обещали, почти с самого детства. Она всегда знала, что станет царицей Асгарда, только вот Тор об этом не догадывался и стремился к кому угодно, только не к ней. Сколько у него было любовниц, Сиф боялась себе представить, но ни к одной из них он не испытывал теплых чувств, они были лишь несерьезным мимолетным увлечением, зачастую навеянным крепким асгардским элем. Не то, чтобы Сиф жить не могла без любви, ей бы хватило и крепкой дружбы, но сама мысль о браке угнетала суровую воительницу. Сейчас она была свободна и могла делать все, что пожелает; как только выйдет замуж, от нее потребуют наследника и исполнения обязанностей царицы. Она потеряет ту пьянящую свободу, невероятное чувство вольности, которое было доступно ей сейчас, и которое она так не хотела утратить. Фригг достаточно недвусмысленно намекала, что именно Сиф придется стоять за плечом мужа и помогать ему в государственных делах, незаметно направлять на путь истинный. Подобная участь совсем не привлекала воительницу, жаждущую крови. Она бы с удовольствием нашла Тору лучшую партию, но не знала, кого выбрать. Большинство богатых кланов жаждали породниться с царской семьей, но выделять из них кого-то одного Один не желал, а законы Асгарда строго запрещали иметь больше трех-четырех официальных жен. Сиф предстояло стать шпионом Фригг, Локи — шпионом Одина. В честном бою Сиф с легкостью одолела бы его, но Локи не знал, что такое честность, а подковерные интриги никогда не интересовали лучшую воительницу Асгарда.

— Когда наша свадьба? — спросила она как бы невзначай.

— Это не имеет значения. Мы можем объединить две церемонии, можем немного подождать. Я лишь хотела сказать тебе, что скоро надо будет сделать официальное заявление.

— И правильное заявление, — добавила Фула таким тоном, что Сиф передернуло. Слишком много слащавого притворства неприкрыто звучало в ее голосе.

— Скажите мне, что делать, и я сделаю, — бросила Сиф чересчур резко. Мысленно она сражалась с Фулой на копьях и неизменно выигрывала. В реальности Фула сидела напротив нее и подавляла одним своим надменным видом.

— Пока — ничего, — одобрительно, но в то же время величаво кивнула Фригг. — Тор в ближайшее время поедет в Мидгард и, возможно, вернется не один.

— Смертная, — пренебрежительно фыркнула Сиф. — Он и в самом деле хочет жениться на ней?

— В самом деле, — подтвердила Фула с ничем не прикрытым неудовольствием. — Я говорила с ним откровенно. Он хочет сделать ее своей женой.

— И царицей?

— Нет.

— Слава Иггдрасилю, — У Сиф камень с души свалился. С Тора сталось бы устроить проблемы всем своим родным и близким и заявить, что царицей мира богов станет немолодая женщина из бренного мира смертных.

— Их свадьбу проведем после твоей, — продолжила Фула. — Смертная может стать только второй женой, но никак не первой.

— Зачем вообще церемония? — искренне удивилась Сиф. — Смертная не может просто сюда переехать?

— Тору хочется свадьбу, — пожала печами Фула. — Зачем отказывать моему любимому племяннику в такой малости? Или тебе претит сама мысль о смертной?

— Нет, — угрюмо буркнула Сиф. Можно подумать, что даже если бы она была сильно против, ее мнение играло хоть какую-то роль.

— Ну вот и хорошо, — Фригг встала. — Я рада, что мы так хорошо понимаем друг друга, Сиф.

— А уж я-то как рада, — натянуто и как-то совсем фальшиво улыбнулась в ответ воительница, нервно сглатывая под пронзительным взглядом Фулы.

— Не хочешь наперегонки? — заговорщицки предложил Локи Тору, гарцующему подле отца.

— Нет, не сейчас, — отмахнулся бог грома и с плохо скрытой завистью посмотрел на новую лошадь Локи. Красивая, сильная, выносливая. Ему самому, якобы любимому сыну, отец уже около ста зим не покупал ванахеймскую лошадь, а как блудный братец вернулся, так ему сразу же посыпались царские подарки.

Тор не ожидал, что о его тайной поездке в Мидгард узнают родители. Скользкий братец отрицал свое предательство, да и смысла ему не было ни во что посвящать отца. Только вот никто другой не знал о поездке. Тор терялся в догадках, но сделать ничего не мог: отец ясно дал понять, что в курсе всего и не возражает.

— Если ты считаешь, что поступаешь правильно, я препятствовать не буду, — глубокомысленно изрек он вместо привычной бурной тирады, которую так ждал Тор, а потом объявил, что отправляется в поселение отверженных вместе с сыновьями, но без супруги. Тор удивился, но виду не подал.

Поскольку царская семья выезжала из столицы официально, понадобился целый кортеж, который провожали тысячи любопытных асов, сгрудившихся весьма внушительной толпой у главной дороги. Тор чувствовал себя омерзительно: он привык к тому, что толпа ликует, когда он торжественно возвращается с победой в окружении бравых воинов, а вовсе не когда его глубоко личное дело становится достоянием общественности и порождает бестолковые кривотолки. А уж как глупо и неуместно кортеж будет смотреться на земле отверженных: маленькие домики, больше походившие на лачуги, так тесно лепились друг к другу, что между ними с трудом разъезжались две лошади.

Тор кинул недовольный взгляд на понурого Локи. Брат пришел в неописуемую ярость, когда узнал о сопровождении и об отце. Он тут же бросился писать письма в поселение, чем только усилил подозрения Тора. Локи явно готовил что-то нехорошее. Скорее всего, восстание. Отцу не следовало столь безрассудно доверять полукровке, без малейшего зазрения совести прикончившего родного отца. Если бы Тор был царем, он бы уже сослал Локи куда подальше, но отец придерживался несколько иного мнения. У Тора был только один шанс избавиться от Локи: доказать отцу нечистоту и корыстность помыслов последнего. Ради этого он устроил допрос ученому, сопровождавшему скользкого братца, но ничего путного от него так и не добился. Крикливый ас, развлекавший мать во время неусыпного слежения за Локи, совсем не походил на предателя. Правда, на вора тоже, несмотря на то, что фенсалирская змея висела у него на шее без дозволения матери. Тор попытался отобрать ее, но был укушен сразу в несколько пальцев, а мать заявила, что раз змее Ивар нравится, пусть забирает. И ведь даже не спросила, как он посмел войти в священный Фенсалир!