Чтение онлайн

2) Отсутствие координации экономической деятельности стран новой демократии и СССР сказывается также и на развитии важнейших отраслей хозяйства этих стран, создавая ненужный параллелизм в развитии отдельных отраслей промышленности.

3) Установление тесных экономических связей между странами народной демократии и Советским Союзом и, в частности, их координированные выступления на внешнем рынке и поддержание между ними постоянных связей по согласованию экономической деятельности будет содействовать успешному строительству социализма в странах народной демократии и делу укрепления всего демократического лагеря.

4) Для осуществления указанных целей создается постоянный Координационный Совет из представителей всех заинтересованных стран — участников Совета на основах равноправного представительства.

5) Основными задачами такого Координационного Совета будут: а) разработка планов экономических связей между странами народной демократии и СССР, а также необходимое согласование хозяйственных планов участвующих стран; б) согласование импортно-экспортных планов; в) наблюдение за выполнением намеченных планов экономического сотрудничества».

Кроме того, тем же решением Министерству иностранных дел СССР было поручено разослать соответствующие приглашения для участия в совещании правительствам перечисленных «народных демократий» с указанием, что это совещание созывается по инициативе правительств СССР и Румынии. Судя по аннотированной описи шифровок, которыми в сентябре-ноябре 1948 года обменивался И. В. Сталин, тогда отдыхавший на Кавказе, с оставшимися на хозяйстве в Москве В. М. Молотовым, Г. М. Маленковым и Л.П. Берией, от румынской стороны через советского посла в Бухаресте Сергея Ивановича Кавтарадзе поступило предложение о создании «экономического блока», состоящего из СССР и восточноевропейских держав. Причем это предложение нашему послу направил один из наиболее влиятельных членов Политбюро, секретарь ЦК РРП и министр финансов Василе Лука.

А уже в начале января 1949 года В. М. Молотов шифротелеграммой, согласованной с самим И. В. Сталиным, уполномочил С. И. Кавтарадзе ответить В. Луке, что «московские друзья» в принципе не возражают против установления более тесных экономических связей между СССР и всеми странами «народной демократии», однако выражение «экономический блок» требует, конечно, разъяснений. При этом, как утверждают ряд авторов (К. Каплан [146] ), подобные идеи тогда высказывались и рядом членов чехословацкого руководства. Насколько можно понять, лидеров советского лагеря подталкивали к этому решению как политико-идеологические ориентиры, которым они следовали точь-в-точь, и стремление продемонстрировать Москве свою самую твердую приверженность «советскому блоку», так и сугубо экономическая заинтересованность в получении ими надежных и дешевых источников ценного и дефицитного сырья, энергетических ресурсов, разного промышленного оборудования, продовольственной, финансовой, технико-технологической, хозяйственно-организационной, кадровой и другой помощи. Хотя даже независимо от того факта, откуда исходило стремление к созданию СЭВ, совершенно очевидно, что решение об этом было принято в силу собственной заинтересованности высшего советского руководства в образовании такой межгосударственной структуры.

Как уже было сказано в проекте отдельного Приложения «О тесном экономическом сотрудничестве СССР и стран народной демократии», в качестве основной задачи фигурировала разработка реальных планов экономических связей между странами — участницами СЭВ и согласование их хозяйственных и экспортно-импортных планов. Принимая во внимание реальную иерархию отношений Москвы со всеми братскими режимами восточноевропейских держав, речь, по сути, шла о создании управляемого и подконтрольного Москве механизма координации и контроля наиболее важных параметров как внутриэкономического развития всех братских режимов, так и их внешнеэкономических связей внутри и вне «социалистического лагеря». Поэтому уже на самом совещании, о чем мы скажем чуть ниже, заранее принятые решения были дополнены рядом других задач, более важных и нужных с точки зрения практических хозяйственных интересов самих стран — участниц СЭВ, которые были внесены их представителями. В данном случае речь шла о согласовании планов развития транспортной инфраструктуры, транзитных перевозок, разработки важных вопросов многостороннего клиринга и валютных курсов, мероприятий по научно-техническому сотрудничеству, мер помощи при возникновении различных стихийных бедствий или дискриминационных санкций со стороны капиталистических держав и т.д. При этом, как подчеркивают целый ряд историков, несмотря на то что по личному указанию И. В. Сталина в заключительную резолюцию Учредительного совещания было внесено отдельное положение о том, что «СЭВ является открытой организацией, в которую могут вступить и другие страны Европы», желающие участвовать в экономическом сотрудничестве государств — учредителей СЭВ, по факту этот межгосударственный орган с самого начала учреждался как «предельно замкнутая экономическая структура только стран социалистического лагеря, подчиненная политическим блоковым целям и интересам» [147] .

Как утверждают ряд авторов (Л. Я. Гибианский, К. Каплан [148] ), в начале января 1949 года на вечерней встрече в кремлевском кабинете И. В. Сталина, а затем на официальном банкете, где присутствовали Вячеслав Молотов, Георгий Маленков, Анастас Микоян, министр иностранных дел НРБ Васил Коларов, председатель Госплана НРБ Добри Терпешев, министр внутренних дел НРБ Антон Югов, министр финансов ВНР Эрне Гере, министр обороны ВНР Михай Фаркаш, председатель Госплана ПНР Хилари Минц, министр финансов ПНР Эдуард Шир, Генеральный секретарь ЦК РРП Георге Георгиу-Деж, секретарь ЦК РРП и министр финансов PHP Василе Лука, Генеральный секретарь ЦК КПЧ Рудольф Сланский, председатель Госплана ЧССР Вацлав Грегор и посол ЧССР Богуслав Лаштовичка, И. В. Сталин стал активно развивать идею о том, что «значение СЭВ будет определяться тем, что объединенные в нем страны смогут совместными усилиями развить чрезвычайно мощное производство сырьевых ресурсов» для промышленности и энергетики, то есть «угля, хлопка, каучука и цветных металлов», в результате чего «СССР и страны «народных демократий» станут сырьевой базой для всех остальных европейских государств». Тем самым, по мнению вождя, в Западной Европе будут подорваны роль США и Великобритании как основных поставщиков сырья и, следовательно, их общее влияние на ситуацию в странах Западной Европы, что может «привести к радикальному изменению соотношения сил и зарождению там революционных ситуаций».

При этом тот же Л. Я. Гибианский говорит о том, что в независимости от того, была ли эта идея химерой или же нет, совершенно очевидно, что если советский лидер излагал ее всерьез, то речь шла о плане, носившем «ярко выраженный политический, блоково-конфронтационный смысл», который «в любом случае ориентировал советских сателлитов именно на такого рода цели и характер СЭВ». Между тем подобный вывод этого либерал-историка, который уже давным-давно выступает в роли главного разоблачителя сталинской «блоковой политики» и загадочной «лучевой структуры советского блока», базируется на очень зыбких основаниях. Во-первых, все эти умозаключения не находят подтверждения в документальных источниках, кроме самого факта такой встречи, зафиксированного в «Журнале посещений кремлевского кабинета И. В. Сталина» [149] . Во-вторых, сама концепция «блоковой политики», сочиненная Л. Я. Гибианским, во многом носит явно конъюнктурный и надуманный характер, поскольку абсолютно такую же «блоковую политику» разновекторной, или «лучевой», направленности, причем в гораздо более ускоренном режиме, проводили США и когорта их держав-сателлитов из западноевропейского лагеря.

Первоначально членами СЭВ, Протокол о создании которого был подписан 18 января 1949 года, стали 7 государств социалистического лагеря, то есть СССР, Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария и Албания, а затем в феврале 1950 года его полноправным членом стала ГДР. По своей организационной структуре, а также процедуре рассмотрения хозяйственных вопросов СЭВ в большей мере походил на коллективный орган, так как его деятельность частично отражала не только советские интересы, но и очень специфические, главным образом экономические, устремления всех восточноевропейских режимов. Это во многом было связано с особенностями самой сферы работы СЭВ, носившей преимущественно конкретно-экономический, а не политико-идеологический характер. Однако несмотря на то, что при рассмотрении в рамках СЭВ ряда важных вопросов все страны «народных демократий» стремились реализовать собственные «шкурные» интересы, как явствует из архивных документов, основные направления его деятельности и важные постановления, начиная с самых первых, например о ценах и многостороннем клиринге и о внедрении единой системы стандартизации, определялись все же советской стороной. С этой целью был создан Секретариат СЭВ, главой которого стал кадровый дипломат, помощник замминистра иностранных дел СССР Александр Иванович Лощаков. Тогда же был создан и институт постоянных представителей стран — участниц СЭВ для координации своей работы. От Советского Союза первым таким представителем стал зам. председателя Госплана СССР Григорий Петрович Косяченко, который по факту и был главным куратором СЭВ.

Как полагают многие историки (И. И. Орлик, Э. Я. Шейнин, О. Н. Широков [150] ), на первом этапе своего существования в сферу основных задач СЭВ, рабочим органом которого стала Общая сессия стран — участниц СЭВ, входили обмен хозяйственным опытом, техническими и технологическими новинками, а также организация взаимных поставок промышленного и аграрного сырья, машин, оборудования и продовольствия. Кроме того, главной сферой экономического сотрудничества стран СЭВ оставалась внешняя торговля. Но более сложные вопросы развития и углубления специализации и кооперации промышленных и аграрных производств всеми странами соцлагеря на повестке дня еще не стояли. Позднее был образован Исполнительный комитет СЭВ и стали регулярно проводиться заседания различных рабочих органов, в частности Секретариата и отраслевых комитетов и комиссий СЭВ. В ходе создания этих структур стало возможным осуществлять более тесное экономическое сотрудничество всех стран соцлагеря на основе коллективно согласованных целей, решений и программ. Начав свою работу с элементарного согласования взаимных поставок промышленных товаров и сырья, постепенно все страны — участницы СЭВ перешли к более развитым формам экономического сотрудничества, которые стали охватывать целые отрасли производства, науки и технологий. Более того, для облегчения взаимных расчетов между странами СЭВ в свободно конвертируемой валюте была реализована схема валютного клиринга. Вместо американского доллара роль межгосударственной валюты стал играть «клиринговый рубль», который обменивался по официальному курсу, существовал исключительно в безналичном виде и использовался только для расчетов в сфере внешней торговли исключительно стран — участниц СЭВ.

Хотя, по замечанию их оппонентов (Т. В. Волокитина, Г. П. Мурашко, А. Ф. Носкова, Т. А. Покивайлова, А. Д. Богатуров, В. В. Аверков [151] ), в начальный период становления и работы СЭВ куда больше выполнял сугубо политические, нежели экономические функции, прежде всего закрепления советского доминирования в Восточной Европе путем создания однотипных финансово-экономических структур и хозяйственных механизмов во всех странах соцлагеря. В итоге к началу 1950-х годов экономическому и политическому союзу стран Западной Европы и США было противопоставлено объединение держав Восточной Европы, в котором ведущую роль играл Советский Союз. В этом смысле СЭВ, находившийся под жестким кураторством Москвы, де-факто стал придатком военно-политических структур советского блока.

Между тем, как уверяют ряд авторов, в частности профессор В. Ю. Катасонов, мало кто знает, что само создание СЭВ было лишь началом далеко идущего сталинского плана по формированию мощнейшего экономического блока чуть ли не половины государств мира, противившихся тотальной долларизации и диктату американских финансовых и торгово-промышленных структур. Создание такого блока эти ученые [152] напрямую связывают с Московским международным экономическим совещанием (МЭС), которое состоялось 3-12 апреля 1952 года и в котором, по разным оценкам, приняли участие от 450 до 680 представителей из 47 или 49 государств, в том числе Австрии, Финляндии, Аргентины, Китая, Индии и Филиппин. Надо сказать, что до недавнего времени история МЭС лишь отрывочно попадала в поле зрения историков [153] , однако в последнее время вышли несколько специальных работ, в том числе ведущих научных сотрудников ИРИ и ИВИ РАН [154] . По мнению М. А. Липкина, впервые идея проведения МЭС была озвучена советской делегацией на Всемирном совете мира в феврале 1951 года, а само ее проведение было запланировано на ноябрь-декабрь того же года. Причем, как предположил М. А. Липкин, одной из целей этого совещания было противодействие подписанию Боннского (сепаратного) договора США, Великобритании и Франции с ФРГ и Парижского договора о ремилитаризации ФРГ и создании Западноевропейского союза. Именно поэтому в Вашингтоне, Лондоне и Париже сама идея этого совещания была встречена крайне враждебно и сразу «заклеймена как очередной акт советской внешнеполитической пропаганды».