Чтение онлайн

Хотя, как уверяет крупнейший знаток советской военной экономики профессор Р. А. Белоусов, из текста этого Постановления отчетливо видно, что «даже специалисты, которые готовили его проект, имели весьма смутные представления о трудностях работы с ураном», поскольку срок в полгода «для получения урана 235 был явно нереальным». Вероятно, именно поэтому ровно через два месяца, 27 ноября 1942 года, И. В. Курчатов пишет на имя заместителя председателя ГКО В. М. Молотова «Докладную записку с анализом разведматериалов и предложениями об организации работ по созданию атомного оружия в СССР», где, констатируя серьезное отставание по данной проблеме от США и Великобритании, предложил «широко развернуть работы по проблеме урана» и привлечь к ее решению наиболее квалифицированные научные и научно-технические силы», в частности А. И. Алиханова, Ю. Б. Харитона, И. К. Кикоина, Я. Б. Зельдовича, А. П. Александрова, А. И. Шальникова, а также их рабочие группы, и создать при ГКО под «Вашим председательством специальный комитет» [166] .

Затем в декабре 1942 и январе 1943 года за подписью И. В. Курчатова выходят еще два документа: «Записка А. А. Иоффе о состоянии работ по проблеме и мероприятиях необходимых для ее развития» и «План работы спецлаборатории атомного ядра на 1943 год» [167] . В итоге уже 11 февраля 1943 года за подписью В. М. Молотова выходит новое Распоряжение ГКО № 2872сс «О дополнительных мероприятиях в организации работ по урану» [168] , ставшее поворотным пунктом в решении урановой проблемы. Тогда же решением Политбюро общее руководство всех работ по данной проблеме было возложено на самого В. М. Молотова. А ровно через месяц 10 марта 1943 года вице-президент АН СССР академик А. А. Байков подписал Распоряжение № 122 «О создании в структуре Академии Наук СССР Лаборатории № 2», главой которой был утвержден Игорь Васильевич Курчатов, ставший научным руководителем советского атомного проекта [169] .

Надо сказать, что, по мнению знаменитых соратников И. В. Курчатова, в частности легендарных руководителя Минсредмаша СССР Е. П. Славского и президента АН СССР академика А. П. Александрова, его назначение на этот пост стало «счастьем нашей страны» и «большой удачей», поскольку именно в нем очень гармонично соединились талант крупнейшего «специалиста в ядерной физике» и «изумительные человеческие качества»: самоотверженность в работе, жизнерадостность, обаяние и лояльность к подчиненным, которые «притягивали» к нему «людей самых разнообразных качеств» [170] .

Затем 8 апреля 1944 года за подписью В. М. Молотова вышло новое Постановление ГКО № 5582сс «О мерах по организации работы Лаборатории № 2 по производству тяжелой воды и урана», которое обязало Наркоматы химической промышленности (М. Г. Первухин) и цветной металлургии (П. Ф. Ломако) в кратчайшие сроки спроектировать и открыть на двух подведомственных заводах цеха по производству тяжелой воды и металлического урана, а также построить новый завод по производству шестифтористого урана и до конца года поставить Лаборатории № 2 «десятки тонн высококачественных графитовых блоков» [171] .

Новый серьезный импульс «атомному проекту» был придан 20 августа 1945 года образованием по личной инициативе И. В. Сталина Специального Комитета при ГКО, а затем при СНК СССР по реализации советского аналога американского «уранового проекта» [172] . В состав этого Спецкомитета вошли три члена высшего политического руководства — председатель Оперативного бюро СНК СССР Лаврентий Павлович Берия (глава Комитета), секретарь ЦК ВКП(б) Георгий Максимилианович Маленков и глава Госплана СССР Николай Алексеевич Вознесенский, крупнейшие организаторы военного производства — Борис Львович Ванников, Авраамий Павлович Завенягин, Михаил Георгиевич Первухин и Василий Алексеевич Махнев (секретарь Комитета) и два выдающихся советских физика — академики Игорь Васильевич Курчатов и Петр Леонидович Капица. Причем для предварительного рассмотрения всех научных и технических вопросов, выносимых на обсуждение данного Комитета, создавались две структуры: 1) Технический совет во главе с генерал-полковником Б. Л. Ванниковым, в состав которого вошли два доверенных лица Л. П. Берии — генералы А. П. Завенягин и В. А. Махнев, а также академики и член-корреспонденты АН СССР А. И. Алиханов, А. Ф. Иоффе, П. Л. Капица, И. В. Курчатов, И. Н. Вознесенский, В. Г. Хлопин, И. К. Кикоин, Ю. Б. Харитон, и 2) Инженерно-технический совет во главе с наркомом химической промышленности М. Г. Первухиным, членами которого были утверждены нарком транспортного машиностроения СССР В. А. Малышев, зам. наркома внутренних дел СССР А. П. Завенягин, зам. наркома электропромышленности СССР Г. В. Алексенко, зам. наркома химической промышленности СССР А. Г. Касаткин и ученый секретарь ИТС (а затем и всего НТС) Б. С. Поздняков.

Непосредственное руководство всеми научно-исследовательскими, проектными и конструкторскими бюро, организациями и промышленными предприятиями, которые решали атомную проблему, осуществляло Первое Главное управление (ПГУ) при ГКО (а затем СПК СССР), созданное тем же Постановлением ГКО от 20 августа 1945 года № 9887сс/оп «О Специальном комитете при ГКО». Руководителем ПГУ был назначен генерал-полковник Б. Л. Ванников, освобожденный от поста наркома боеприпасов, а его заместителями по этому Главку были назначены пять человек, в том числе зам. наркома внутренних дел генерал-лейтенант Авраамий Павлович Завенягин, который курировал работу спец-контингента; зам. председателя Госплана Николай Андреевич Борисов, непосредственно отвечавший за выполнение всех работ, связанных со снабжением и финансированием атомного проекта; зам. начальника ГУК СМЕРШ Павел Яковлевич Мешик, отвечавший за режим секретности всех работ и охрану всех промышленных объектов, зам. члена ГКО (А. И. Микояна) Петр Яковлевич Антропов, отвечавший за разведку и добычу запасов урановых и ториевых руд на территории Советского Союза и ряда стран Восточной Европы, и зам. наркома химической промышленности Андрей Георгиевич Касаткин, курировавший все работы по предприятиям отрасли. Причем в этом Постановлении особо подчеркивалось, что «никакие организации, учреждения и должностные лица без особого разрешения ГКО не имеют права вмешиваться в административно-хозяйственную и оперативную деятельность ПГУ, любых его предприятий и учреждений и требовать каких-либо справок о его работе или работах, выполняемых по его заказам». Кроме того, в последнем пункте этого Постановления было поручено «т. Берия принять меры к организации закордонной разведывательной работы по получению более полной технической и экономической информации по урановой промышленности и урановых бомбах, возложив на него руководство всей разведывательной работой в этой области, проводимой органами разведки (НКГБ, РУКА и др.)».

Между тем уже 24 августа Б. Л. Ванников представил Л. П. Берии окончательную структуру и штат сотрудников ПГУ, а в рамках Первого Главного управления НКВД была создана спецразведка «для получения более полной технической и экономической информации об урановой промышленности и атомных бомбах», главой которой был назначен бывший глава американской резидентуры, первый заместитель руководителя ПГУ генерал-майор госбезопасности Гайк Бадалович Овакимян. Именно он нес личную ответственность за обеспечение советских ученых всеми атомными секретами США и Великобритании, полученными в ходе знаменитой агентурной операции под кодовым названием «Проект ENORMOS». В рамках этой операции были задействованы 14 особо ценных советских агентов из числа иностранных граждан, среди которых были Клаус Фукс, Юлиус и Этель Розенберги, Моррис и Леонтина Коэны, завербованные нашей зарубежной резидентурой и передавшие советской стороне огромное количество особо ценных секретных документов общим объемом 12 тыс. листов [173] .

Кроме того, существенный вклад в создание советской атомной бомбы внесли и немецкие ученые (М. Арденне, Г. Герц, Н. Риль, М. Фольмер, П. Тиссен, М. Штеенбек, Г. Циппе и др.), которые после окончания войны были вывезены в Абхазию, где на базе двух закрытых объектов «А» (санаторий «Синоп») и «Г» (санаторий «Агудзеры») ими были созданы установка по производству тяжелой воды, газовая центрифуга, никелевые фильтры для газодиффузионного разделения изотопов урана и т.д. Причем для руководства всей этой работой в ноябре 1945 года в структуре НКВД СССР было создано отдельное Управление специальных институтов (9-е Управление НКВД), которое возглавил А. П. Завенягин [174] , которому академик А. Д. Сахаров, работавший в тот период под его началом, дал такую оценку в своих мемуарах: «Завенягин был жесткий, решительный, чрезвычайно инициативный начальник», который «очень прислушивался к мнению ученых, понимая их роль в предприятии, старался сам в чем-то разбираться, даже предлагал иногда технические решения, обычно вполне разумные. Несомненно, он был человек большого ума — и вполне сталинских убеждений» [175] .

Между тем 9 апреля 1946 года Совет Министров СССР принял ряд принципиально важных решений [176] :

1) Постановлением СМ СССР № 803-З25сс «Вопросы Первого главного управления при СМ СССР» была изменена структура ПГУ и произошло объединение Технического и Инженерно-технического советов Спецкомитета в единый Научно-технический совет (НТС), председателем которого был назначен Б. Л. Ванников, а его заместителями стали И. В. Курчатов и М. Г. Первухин. Одновременно в рамках НТС были созданы 5 секций: 1-я (атомных котлов и тяжелой воды) во главе с М. Г. Первухиным, 2-я (методов диффузионного разделения) во главе с В. А. Малышевым, 3-я (электромагнитного и ионного разделения) во главе с И. Г. Кабановым, 4-я (химико-металлургическая) во главе с В. С. Емельяновым и 5-я (охрана труда) во главе с В. В. Лариным.

2) Постановлением СМ СССР № 805-32бсс «О подготовке, сроках строительства и пуска завода № 813» было предписано к 1 сентября 1947 года закончить строительство, монтаж оборудования и обеспечить ввод в строй Завода № 813, предназначенного для обогащения изотопа урана-235 диффузионным методом.

3) Постановлением СМ СССР № 805-327сс «Вопросы Лаборатории № 2» сектор № 6, входивший в ее состав, был преобразован в Конструкторское бюро (КБ) № 11 при Лаборатории № 2 АН СССР по разработке конструкции и изготовлению опытных образцов атомных бомб, получивших кодовое наименование «реактивных двигателей». Это же Постановление предусматривало размещение КБ-11 в поселке (позднее городе) Саров Удмуртской АССР (затем Горьковской области), который тоже получил кодовое наименование Арзамас-16. Начальником КБ-11 был назначен заместитель министра транспортного машиностроения СССР генерал-лейтенант Павел Михайлович Зернов, а главным конструктором этого проекта стал член-корреспондент АН СССР Юлий Борисович Харитон. При этом строительство всех лабораторий и производственных объектов данного КБ, начатое весной 1947 года на базе завода № 550 Министерства сельскохозяйственного машиностроения СССР, было возложено на специальную строительную организацию — Стройуправление № 880 НКВД СССР, которое возглавил подполковник А. С. Пономарев.

Одновременно решением правительства для разведки урановых руд было создано 270 поисковых партий, куда были «мобилизованы» почти 15000 геологов, которые в кратчайшие сроки разведали десятки урановых рудников, где запасы сырья суммарно превышали их количество во всех остальных странах мира [177] . Если в 1945 году на территории СССР было добыто всего 18 тонн урановой руды, к концу 1947 года на территории СССР, Польши, Чехословакии, Болгарии и будущей ГДР — более 338 тонн, то уже к концу 1950 года — почти 2057 тонн. Всего же за пять лет советские геологи добыли и поставили на горно-обогатительные комбинаты для переработки 4425 тонн урановой руды и концентрата, из которых затем на спецзаводе № 12 в Электростали производили металлический уран в виде готовых блоков с никелевой защитой [178] .