Чтение онлайн

– Я пока не хочу, – и это было ложью, – лучше накормите Юи, а то она и вовсе без сил останется.

– Йо, она даже никого не слышит, как мы заставим её уйти отсюда? – спросила златовласка, которая желала помочь подруге не меньше друга, но отнюдь не зная, как это сделать.

Однако, похоже, вместо ответа Асакура решил не тратиться на слова объяснений, а просто попытаться хоть что-нибудь сделать. Он подошёл медленно к шатенке, которая ни на секунду не смыкала своих пустых и безжизненных глаз вот уже целые сутки, после чего положил руку ей на плечо и попытался достучаться до её сознания.

– Юи, иди поешь, а я с Реном посижу, – сказал Йо, стараясь убедить девушку. Удивительно, но она впервые подала признаки жизни, однако ничего не сказав, а наоборот просто помотав головой в знак своего несогласия. Она была не готова к тому, чтобы оставить Тао даже на секунду, и казалось, что ничто на свете неспособно заставить её уйти со своего «поста». – Юи, а ты подумай о том, что скажет Рен, когда очнётся, – продолжил свою речь Асакура, даже не допуская мысли в своих словах о том, что Рен может больше не открыть глаза. – Думаешь, ему будет приятно увидеть тебя в таком состоянии? Ему нельзя будет волноваться, а твой вид, несомненно, приведёт его к беспокойству, – на этот раз Вэй вообще ничего не отобразила на своём лице, лишь её глаза стыдливо и главное – задумчиво опустились вниз, что дало Йо сигнал о том, что он был на правильном пути. – Давай-давай, – поднимая подругу с больничной койки и передавая её в руки друзьям, как эстафету, решил Йо настоять сейчас, пока на девушку подействовал этот аргумент. – Сели, проследи, чтобы она поела, а ещё лучше пойдите потом в комнату отдыха и заставьте её поспать, – смотря вслед Трею и Рио, которые уводили Вэй подальше от её переживаний, сказал Асакура златовласке, которая в последние дни очень часто держала руки, сцепленные в замочек, на груди, а в её взгляде уже давно не появлялось ни то что бы радость, даже спокойствие.

– Она вряд ли согласится, – помотала головой златовласка, понимая, что Юи очень трудно будет заставить расслабиться, пока Рен находился в такой неопределённости.

Неопределённость – это очень мягкое слово, каким можно было охарактеризовать состояние Рена. Сейчас он был на грани – шагал по тонкому лезвию ножа, и даже малейшее отклонение могло толкнуть его в ту вечность, в которой будет покоиться его душа.

Нет, нет и нет. Асакура, оставшийся в палате один на один с Тао, просто не хотел думать о том, что Рен не справится. Само такое явление, как неспособность Тао справиться с чем-то, вызывала в Йо лишь усмешку и косой взгляд на того, кто мог так подумать. Это было невозможно. Это же Рен Тао, в конце-то концов.

Только вот многие так говорили и взваливали на плечи шамана древнего клана такую ответственность за поддержание своего собственного имени, изначально обозначающее «стойкость». Однако никто даже не задумывался, насколько Рену самому было тяжело нести на своих плечах это клеймо его фамилии, не дающее ему поступить никак иначе, как должное. Никто не знал...

– Я надеюсь, ты меня слышишь, – сжав медленно кулак и поднеся его ко рту, сказал Асакура, когда присел ровно на то место, где ещё недавно была шатенка. – И я очень надеюсь, что ты понимаешь, как нам будет плохо без тебя, – Йо стиснул зубы от пульсирующей боли в висках, он как будто чувствовал то, что что-то идёт не так, что-то плохое должно произойти, именно поэтому сейчас он пытался достучаться до сознания Рена и просто заставить его бороться за свою жизнь до конца. – Мне будет плохо... – надо было взять себя в руки, нужно было верить в лучшее, но отчаянно и взволнованно стучавшее сердце кричало, как безумное от страха, непонятно откуда берущегося. – Ты не можешь уйти, Рен, – он помотал головой, смотря на друга, – не можешь.

В его голосе впервые слышались нотки приказа, будто Тао был его собственностью, и он упорно отказывался дать ему вольную, однако всё это рождалось из отчаяния и того, что он пытался всеми силами заставить Рена бороться и выжить. Он и правда не имел права на смерть. Не имел до тех пор, пока был не одинок.

Начало POV Рена.

Где... где я? Открываю глаза, чтобы увидеть мир вокруг себя, но понимаю, что его нет. Вокруг ни души, лишь стены – голые стены, которые так сильно давят – сдавливают все органы и не дают мне свободно дышать. Это место похоже на какую-то комнату, где держат заключённых, а я лежу на койке, что призвана служить мне верой и правдой до скончания века.

Мне? А кто... кто я? Оглядевшись по сторонам, я даже не могу найти зеркала, чтобы познакомиться с самим собой и, возможно, даже вспомнить своё имя. Здесь нет ничего. В этой комнате одиночества нет ни окон, ни дверей. А может они замурованы?

Откинув в сторону покрывало, которым я был накрыт, я медленно встаю и с надеждой пытаюсь взглядом увидеть хоть какой-нибудь яркий цвет, но нет... всё серо, как на плёнке старого кинофильма. Однако я не сдамся, мне нужно отсюда выбраться, из-за чего я начинаю лихорадочно ощупывать и постукивать голые, шершавые стены, пытаясь найти выход или лазейку из этого кокона.

Но зачем? Почему я хочу выбраться из этой ловушки? Наверное, для того, чтобы узнать, кто я. Меня мучает неизвестность, и я хочу определённости, а ещё... я слышу тихий шёпот, там, за стенами моей персональной тюрьмы, кто-то говорит, но я не могу понять, кто это, и что именно там происходит.

Обойдя весь периметр комнаты, я понимаю, что выхода нет, что строители, которые выстроили эти стены вокруг меня, хорошо сработали, не давая даже слабого места или трещины для моего побега.

Я сползаю на пол по стене, чувствуя, как спину царапают неровности поверхности, но всё равно я не вижу даже собственного тела. Смотрю на руки, но их нет. А может и меня уже нет? Может я лишь мысль, парящая в воздухе?

Становится страшно. Страшно от того, что я никто. И некому мне помочь и дать ответы на все мои вопросы. Но вдруг, когда всё вокруг начало кружиться в лёгкой качке, мешая мои мысли и не давая им сосредоточиться, напротив меня ярко загорается свет.

Подняв глаза, если они вообще у меня есть, я всё же вижу белый, кристально чистый, но такой ослепительный свет, который исходит из двери, неизвестно откуда появившейся в моей тюрьме одиночества.

Это выход? Странно... я не слышу оттуда голосов, которые были слышны за стенами, однако и не боюсь этого света. Ведь неважно куда он меня приведёт, главное – это не оставаться в этом коконе, который всё сильнее и сильнее сдавливает мне грудь и как будто бьёт сильным током.

(Музыка: Yasuharu Takanashi (Vol.1) – Fairy Tail Main Theme (Slow Ver.))

Я медленно встаю, с подозрением, но также и с любопытством смотря на этот светящийся и зазывающий меня проход, и иду... иду туда, где таится очередная неизвестность, однако она не имеет серых цветов, а значит это уже в сто раз лучше того, где я нахожусь сейчас.

– Рен! Рен! – Асакура чувствовал, как его пытаются оттолкнуть врачи, чтобы сделать всё возможное, чтобы снова запустить сердце парня, который очень неожиданно начал покидать этот мир, но Йо не замечал их, он продолжал бороться с ними, смотря на Тао, чьё сердце останавливалось, и крича его имя из последних сил.

– Разряд! – скомандовал врач своему помощнику, который тут же запустил прибор, который воздействует электрическим током на сердечную мышцу, из-за чего тело Рена дёрнулось, однако никак не среагировало. – Ещё раз!

Всё происходило, как в замедленной съёмке, вся жизнь рушилась по крупицам, причём как одного шамана, так и другого. Жизнь медленно уходила из этой комнаты, а врачи лишь сожалеющее мотали головой, уже не надеясь на чудо.

Йо ощущал, как и его сердце начинало останавливаться, будто в знак солидарности Рену. Асакура чувствовал, как его шатает из стороны в сторону, однако его взгляд, полный безумства, паники, страха и злости на Рена, был твёрд и не отрывался от Тао, даже под тем факторам, что его пытались всё дальше и дальше вывести из палаты, неся какую-то чушь о том, что он мешает.

Но всё было бесполезно, ведь Йо просто выдернул руки и подбежал к подножью кровати, чуть не врезавшись в железный бортик, помешавший ему наскочить на друга, бессовестного друга, который решил покинуть их всех, после чего весь этаж эхом заполнил громкий мужской крик боли и ярости, способный отпугнуть своей силой даже смерть.

– Рееееееееееееееен!

Что за чёрт? Я резко вздрагиваю, когда мне осталось только войти в эту дверь, наполненную ярким и приятным светом, и всё потому, что я слышал чей-то крик.