Чтение онлайн

— Пятьдесят на пятьдесят, — пожимает плечами Павел.

— Ты все это время знал?! — возмущается Оскар и, по своему обыкновению, опять лезет вперед.

— Не совсем, — отвечает Павел и, посмотрев на Стоуна, добавляет: — Ты точно был жив в тот момент… но, я бы сказал, при смерти. Я знал только то, что Браун пытается нас обмануть. Вопрос был в другом: как они будут возвращать тебя в наш мир? Видимо, они нашли способ.

— Ты мог нам сказать, — продолжает Оскар.

— Не мог. Вы думаете о себе, а я думаю о Брауне. Был риск, что вы проговоритесь. Он мог догадаться, что я и вы знаем. Он убил бы триста третьего просто потому, что я испортил сюрприз. Устраивает ответ?

Оскар, переглянувшись с остальными, кивает.

— Но была и другая сторона вопроса. То, что сделал Браун, — ваш экзамен — имел смысл. В тот момент, когда вас окружили, я понял, что вы готовы идти до конца. Так что экзамен действительно сдан. И даже если это не имеет особого значения, я верю в вас. А еще важнее то, что теперь вы сами точно знаете, что можете друг другу доверять. Этот экзамен нужен был вам самим, чтобы закрыть вопрос доверия навсегда. А теперь давайте займемся делом. Триста первый, — бодро говорит Павел.

— А? — почти пугается Оскар.

— Мне нужна зубная щетка.

— Зачем…

— Чистить зубы. Зачем еще нужна зубная щетка? Людей, что ли, убивать? — пожимает плечами русский.

— Кто знает…

— Мне нечем платить, но я могу, если что, убить для тебя кого-нибудь. — Все молчат, не понимая, в шутку он это или всерьез. Загорается табло. Терки начинаются. — Добазарились?

— Зубная щетка. Будет, — отвечает вместо Оскара Бен. Павел кивает и уходит в сторону безбилетников.

Стоун догоняет его.

— Павел. Спасибо, что впрягся за парней. Я знаю, ты живешь по своим правилам и ради того, чтобы убить его… То, что ты сделал, — большой риск для твоих планов.

Павел открывает рот, но растолкавший безбилетников Максимус успевает заговорить раньше:

— Если ты думаешь, что впечатлил меня своими победами, то ты ошибаешься.

— Я не пытаюсь никого впечатлить. — отвечает Павел. — И победить тоже. Для вас это соревнование, а я занят другим.

Стоун вспоминает, как Павел дерется. Да, его бои что угодно, но не соревнование. Ринг для него — поле боя за что-то большее.

— Дерись со мной прямо сейчас, — говорит Максимус, но Павел не реагирует. — Опять сливаешься. Почему? И вы все надеетесь на него? — Чемпион смотрит за спину Павла, на шахтеров и безбилетников. — Ты же не боишься! Я не верю, чтобы гребаный Дикарь хоть кого-то боялся. Почему ты не принимаешь мой вызов?

— Хочешь боя — нападай на любого из них, — первый заключенный указывает на Стоуна и его окружение. — И тогда мы с тобой будем драться.

— Мне нужен честный бой. Ты и я. Один на один, — сразу отвечает Максимус. — Я не ты и руки в крови ради наслаждения не мараю.

— Тогда ты мало что знаешь о своих друзьях. — Павел кивает на гладиаторов, собирающихся за спиной чемпиона.

— Я вижу, ты хорошо устроился, — произносит Леон, выходя в центр. — Ты бросил клуб, который сам создал, лидер. А теперь вернулся, и у тебя новый клуб. Новые друзья.

Павел не отвечает.

— Видимо, тебе опять память отшибло. Тебе нельзя заводить друзей. Вокруг тебя все умирают. Ты забыл? — Леон усмехается. Павел бьет его кулаком по лицу, и звук от этого удара расходится во все стороны. Лидер гладиаторов отшатывается и успевает остановить подавшегося вперед Максимуса. Трет челюсть и, улыбнувшись кровавой улыбкой, говорит: — Теряешь форму, брат. Раньше ты бил сильнее.

— Покажи, как надо.

— Как только мне развяжут руки. — Леон бросает взгляд на смотровую.

— Песику можно гавкать, но кусаться нельзя?

Леон толкает Павла, но дальше ничего не происходит.

— Ты и понятия не имеешь… — произносит гладиатор, но замолкает, не закончив.

— Хорошо, — влезает Максимус. — Попробуем по-другому. Стоун, я вызываю тебя на бой — когда ты почувствуешь, что готов.

Все заключенные оборачиваются на Стоуна. Тот смотрит на друзей и замечает на себе взгляд Луны.

— Я не думаю… — пытается вмешаться Бенуа, но триста третий его перебивает:

— Я принимаю твой вызов. Мы подеремся, — он кивает, — когда я буду готов.

В эту же секунду Луна разворачивается и уходит от забора.

— Луна… — зовет Сатори, — Луна! Мы не закончили! Вы не имеете права!

— Внимание, «Мункейдж»! Вижу, обстановка в колонии накаляется. Думаю, самое время охладиться. В связи с чем у меня для вас хорошая новость. Системы контроля погодных условий завершили процедуру подготовки, и мы получили добро от технического персонала на запуск режима зимы. С чем я вас и поздравляю. Надеюсь, вы подготовились.

Браун отключается, в колонии поднимается недовольный гул.

***

Луна идет по лестнице на третий этаж, где ее дожидается Кайа.

— Видела его? — спрашивает подруга.

— Да, — отвечает Луна.

— И как он?

— Живой.

— Я уже говорила тебе, что он невероятно живучий? — шутит Кайа и возвращается в камеру.

— В этот раз было близко. — Луна заходит следом за ней. — Он принял вызов Максимуса. Зачем? — спрашивает она у подруги, всем своим видом показывая, что уже совершенно ничего не понимает.

— Не знаю. Но знаю, что ты должна верить ему. Верить в то, что у него есть план. Все, что делает Стоун, является частью его плана.

— Его план — всегда быть на грани, — бубнит Луна себе под нос.

— Мы все тут каждый день на грани. Все сводится к тому, жив ты или мертв. Он прошел через многое и пока что жив, а Салли из камеры четыре-десять не проходила ни через что. Она была новичком, а теперь ее нет. Просто радуйся тому, что человек, которого ты любишь, жив.

Луна молча смотрит в сторону первого сектора. Где-то там триста третий заключенный Дэниел Стоун продолжает что-то планировать. Продолжает выживать.

— Насчет Салли… Скоро об этом узнают. Проследи, чтобы все поняли, что Ящер нас не сломает. Мы знали, что это случится рано или поздно.

— Как думаешь, скольких он заберет?

— Когда он появился на территории парней, два года назад, в первые недели он скосил около десяти человек. Ящер забирает тех, кто уже созрел, чтобы сломаться. Тех, кто на пределе. И мы ничего не сможем с этим поделать, пока кто-то не остановит Брауна.

— Кто-то или Павел?

— Неважно. В этот раз все будет по-другому.