Чтение онлайн

Кайа долго молчит, затем говорит:

— Мы дали обещание молчать.

— Почему? Кому дали обещание?

Кайа подходит ближе, отворачивается от смотровой и, встав полубоком, шепчет:

— Тебе нужна посылка.

— Какая? — Стоун делает то же самое.

— Ты знаешь.

— Посылка Хадира? — Глаза Стоуна округляются.

— Забавно. Все возвращается к тому, с чего началось. Теперь именно это нужно тебе самому.

— Не понимаю, при чем тут я.

— Все просто: найди посылку. Узнай, куда она делась.

— Вы не можете?

— Уже нет. Охранник, который помогал нам… Его больше нет. Не только заключенные превращаются в космический мусор. Мы знаем, что Хадир был у Питта, и знаем, что он от него ушел. Видимо, с посылкой. Где-то на этом пути она исчезла. У нас нет других вариантов, кроме как повторить все. Надо вернуться к Питту, узнать, что случилось с посылкой, и двигаться дальше. Все сейчас упирается в нее.

— Что это? Что там?

— Кое-что важное для этого места.

— Из-за нее убили Хадира. И из-за меня.

— Ты, как оказалось, ни при чем. Твоего друга перехватили раньше, и ты сам знаешь, кто это сделал.

Стоун бросает быстрый взгляд на смотровую.

— Он убил всех, кто о ней знал. В чем смысл? Зачем ему она?

— Страх. Любопытство. Не знаю. Он знает, как и я, что у Питта кое-что важное. Так сказал кое-кто изнутри. Надо найти способ заполучить посылку и передать дальше.

— Дальше — это куда?

Кайа смотрит на верхний этаж первого сектора. На камеру Самсурова.

— Понятно. Как мне к нему попасть?

— Через еще одного человека, который знает о посылке.

Стоун мгновенно прокручивает все, что помнит. Хадир сказал, что за ним наблюдают, что его выбрали и что с ними лучше не ссориться, — все это время речь шла о втором секторе. Об этом знали Стоун, Гарри и Райан. Кроме него никого не осталось. Но нет. Были еще Сатори и Мэлфот. Если первый ничего не знал и обязался в случае успеха взять Хадира в клуб, то второй хотя бы знал, что Хадира надо зачем-то отвести к Питту.

— Мэлфот, — говорит Стоун.

— Это твоя следующая остановка. В середине и в конце месяца он выходит на Терки, чтобы подготовиться к встрече с Питтом, а Питт будет послезавтра. То есть у тебя есть завтрашний день, чтобы его уговорить. Как я и сказала — оставляю минимальное время для маневра Брауну.

— Понял. Мы затянули со знакомством с Мэлфотом.

— Не повторяй ошибок друга. Иначе закончишь как он.

— Единственная ошибка Хадира была в том, что он доверился мне. Время. — Стоун поднимает глаза на смотровую.

— Он научил тебя, — улыбается Кайа. Стоун кивает.

— До встречи.

Триста третий уходит.

— Эй, — окликает его Кайа. — Она просила передать тебе, чтобы ты не забывал носить шапку.

Стоун не оборачиваясь засовывает руку в карман, достает оттуда головной убор и надевает.

— И был осторожен, — завершает напутствие Кайа, точно зная, что он ее услышал. И возможно, Браун тоже.

На следующий день во время Терок Стоун высматривает лидера продавцов. Тот действительно находится в центре территории своего клуба. Невысокий смуглый черноволосый парень, которого от остальных отличает аккуратная, зализанная набок стрижка, блестящие часы, золотое кольцо на пальце и белая, будто только купленная, футболка.

Стоун, бросив взгляд на Бена в окружении друзей, аккуратно ступает на территорию «желтых». Опытный член любого клуба уже в эту секунду понимает, что на Терках начинает крутиться какая-то тема. Стоун слышит этот шепот: «Триста третий на желтой», «Стоун что-то мутит». Он видит эти взгляды, эти попытки показать, что все как обычно, что всем плевать. Но и он, и остальные знают правду: никому в этом месте больше не плевать, когда триста третий что-то делает. Потому что прямо сейчас по-настоящему важно только то, что делает он.

— Что-то интересует? — спрашивает один из приближенных Сатори.

— Нет, я к «синим», — кивает он на продавцов. Нет смысла скрывать. То, что произойдет далее, уже через пару минут дойдет до Брауна. Так что пусть все знают: да, триста третий и впрямь что-то задумал.

— Куда спешишь? — спрашивает крепкий продавец, один из отобранных защитников главного продавца и его территории.

— К самому умному заключенному колонии, — громко произносит Стоун в сторону Мэлфота. Тот оборачивается. Затем, пожав плечами, Стоун добавляет: — Так говорят.

Лидер продавцов кивает охраннику, и тот пропускает триста третьего.

— Поболтаем? — спрашивает Стоун. Мэлфот, немного подумав, поворачивается к помощнику и шепчет что-то.

— Это можно.

Они подходят к лестнице, у которой стоит охранник. Увидев Стоуна в компании Мэлфота, тот слегка опешивает.

— Он со мной, — комментирует лидер продавцов, и их пропускают.

Стоун вспоминает, что у продавцов действительно есть вес. У всех он разный. Самый крутой парень в колонии — гладиатор Леон, но ни ему, ни кому-либо другому не положено расхаживать на Терках в камеру и обратно, а Мэлфоту можно. Да, Браун бы такого не позволил, но, как недавно усвоил триста третий, не все тут происходит по воле начальника колонии. В конце концов, тот же Питт совершенно ему неподконтролен.

Они входят в камеру. Все, как и описывал тогда Хадир: на стене плакаты с фильмами, на полу коврик, полноценный стол и тот гребаный холодильник с пивом.

— Ну что, Стоун, в этот раз хочешь быть принцем от продавцов? — Мэлфот садится на койку и приглашает гостя сесть на противоположную. Камера закрывается.

— Я здесь по другому вопросу. Не о клубах.

— Странно. Вы, шахтеры, и второй сектор опять создаете нам проблемы. Мне показалось, нам есть что обсудить.

— Это как Бен решит. Он наш лидер, и если он считает, что надо выкручивать вам шары, значит, так и нужно. Это плата за то, что вы были готовы по команде отвернуться от нас. Хотя «отвернуться» — неправильное слово. Вы были готовы уничтожить шахтеров, пока я был «мертв».

— Но ты, думаю, понимаешь, что у нас не было выбора. Либо вы, либо либо кто-то из нас. Ты знаешь лучше остальных — если Браун задумал пустить кровь, он обязательно найдет жертву… — мрачно рассуждает лидер продавцов, затем, улыбнувшись, добавляет: — Но раз маятник качнулся обратно, мы готовы вновь с вами дружить. Мы придем с дарами.

— Я передам Бену.

— Так что ты хотел обсудить? — Мэлфот снимает куртку. Под ней сразу несколько ножей разной длины. Он бросает их на койку и накрывает подушкой.