Чтение онлайн

— Послушай, посылка с самого начала предназначалась тебе, — серьезно произносит Стоун. — Когда Хадир узнал об этом, он сбежал. Убийца не нашел посылку. — Хочешь узнать, что в ней? Хочешь узнать, что хранил три с половиной года мистер Питтерио?

Павел не отвечает. Впервые с момента их знакомства триста третий видит на лице самого опасного заключенного колонии страх, растерянность и тень чего-то, похожего на боль.

— «Лунный дневник». Видел когда-нибудь его?

— Много раз, — не сразу отвечает Павел.

— Держи. Кайа и мистер Питт просили передать его тебе. — Стоун протягивает блокнот.

— Мне он не нужен. Оставь себе.

— Я не имею никакого права читать этот дневник. Питт сказал, что он предназначался тебе.

Павел встает с койки.

— Мне показалось, его мучила вина… — Стоун пытается оправдать мистера Питтерио, понимая, что первый вскипает.

Павел идет в конец камеры и, качая головой, зло бросает:

— Старый трус! Гребаный старый трус! — Он пинает металлическую стену. — Три года держал его у себя, потому что стыдился отдать мне. Посмотреть мне в глаза.

— Я не знаю автора дневника, но, по мнению Питта, он предназначался другому человеку. Не тому, кого заключенные называют Дикарем.

Павел замолкает. Садится на нижнюю койку.

— И теперь он решил, что этот человек вернулся?

— Скорее, замучила совесть. Он отдал мне дневник, потому что я назвал тебя своим другом. Я понимаю, у тебя на этот счет свое мнение, но мне на него плевать. Того Павла, которого я увидел, попав сюда семь месяцев назад, больше нет. Ты изменился. И это видят заключенные. На Терках от тебя больше не шарахаются как от прокаженного. Шахтеры существуют благодаря тебе. Не знаю, каким ты был пять лет назад, когда прилетел на проект «Мунлайт», но многие перестали тебя бояться и начали уважать.

— Лучше бы боялись.

— Это все, что у тебя есть мне ответить? Впервые за долгое время мы оба точно знаем, что я прав, а ты нет. Поэтому я отдаю тебе этот дневник, как того и просил автор, кем бы он или она ни был. О существовании дневника знают всего несколько человек, но никто не знает, что в нем написано.

Стоун протягивает дневник, и Павел нерешительно его забирает. Открывает первую страницу, исписанную ручкой, и тихо произносит:

— Ее почерк.

— Ее?

— Да. — Павел закрывает блокнот и протягивает обратно. — Я отправлял тебя к Кайе, зная, что она найдет способ рассказать тебе правду о «Мунлайте». И она его нашла. Теперь, даже если Браун узнает, что кто-то проговорился, можно легко сослаться на Питта, а значит, она и дорогие ей люди защищены. Насколько это вообще возможно. И ты получил то, что тебе нужно. Тут все ответы.

Стоун забирает дневник и говорит:

— Это личные мысли незнакомого мне человека. Не думаю, что имею право это читать.

— Кто-то должен. Я не буду. Если бы она увидела меня сейчас… Такому человеку она бы не доверила свой мир. Ты больше похож на Павла Самсурова. А я — на Дикаря.

— Ты не дикарь, — мотает головой Стоун.

— Ты понятия не имеешь, сколько всего я натворил. Сколько ошибок… Хочешь знать, что такое «Мунлайт» и как он превратился в «Мункейдж»? Тогда открой дневник. У тебя в руках хроника событий. Феникс писала его при мне. В самые счастливые и в самые тяжелые времена. Если ты не возьмешь, то я просто его разорву, потому что не чувствую, что достоин даже смотреть на него.

Павел забирается на верхнюю койку, укрывается одеялом, отворачивается к стене.

— Мистер Питт сказал, что в дневнике есть то, что поможет всем нам. Я могу этого не увидеть.

— У тебя впереди вся ночь.

Следующие полчаса Стоун лежит, не решаясь открыть дневник. Он разглядывает обложку со всех сторон. Сверху слышно сопение Павла.

Затем Стоун слезает с койки и садится на пол у решетки, подставив страницы под тусклый свет. Он напоминает себе, что все это ради высшей цели, ради ключа к спасению. Если мистер Питт не соврал. Если… Слишком много «если». Слишком много условий, которые надо соблюсти. Где много «если», там мало шансов. Но ведь Стоун выжил. Семь месяцев в аду — и вот он жив, даже почти здоров. Значит, с самого начала этот маленький шанс был. А есть ли шанс спасти всех?

Из второго сектора слышен рев. Истерика. Где-то с краю. Не камера Луны. Но чья-то камера. Он злится на себя за то, что чувствует облегчение оттого, что страдает не его любимая. Не его любимая может погибнуть сегодня, а кого-то другого. Но с этим нужно смириться. Ведь, как сказала сама Луна, колония важнее одного человека.

Он знает, что у него не получится смириться с этим никогда. А это значит, надо что-то делать. Надо их остановить. Надежда на «Лунный дневник» Феникс. Что может быть такого скрыто в какой-то тетрадке? Чего боится Браун?

Стоун дрожащей то ли от волнения, то ли от гнева рукой открывает первую страницу.

Феникс. Часть I

Страница 1

Восемнадцать часов. Так быстро. Когда находишься на Земле, Луна кажется такой далекой, недостижимой. Но мы сели на корабль и вуаля! — через восемнадцать часов мы уже на орбите Луны. Ждем разрешения на прилунение.

Уже скучаю по Земле. Боже, это так глупо — скучать по целой планете. Я смотрю в иллюминатор на наш дом, а Кайа сидит у противоположного иллюминатора и смотрит на наше будущее. Смешно, ведь мы разные. Это я всегда рвалась к приключениям и приносила нам обеим проблемы. Я старше на год, и это моя задача — быть голосом разума, но у нас все по-другому. Кайа думает, а я делаю глупости.

Люблю ее больше всех на свете.

Из прочих новостей.

Волнуюсь, как будто мы первопроходцы, но ведь это не так. На Луне до нас были уже тысячи человек. Да прямо сейчас там работают люди, на шахтерских объектах. Но все равно это чувство не покидает. Наверное, из-за всей этой подготовки, того ажиотажа, который создали сотрудники NWC с их разговорами про студентов, «которые изменят мир». Они повторяли это постоянно. Начиная с пригласительного письма. Затем анализы, обучение, физподготовка — и все это под соусом избранности. Смешно, конечно, но ведь сработало. Это написано на наших лицах. Мы будто обязаны сделать что-то великое.

Вижу медиков. Отлавливают нас, заставляют сдать анализы. Опять. Кайа нервно на них поглядывает. Она тяжело перенесла транспортировку.

Будь это электронный дневник, я бы сфоткала вид из иллюминатора. Но этот дневник бумажный. Папин подарок. Разве можно в нем не писать, когда летишь на Луну?! По поводу нее — она замечательная. Вижу самый крупный шахтерский городок. Внизу светятся маленькие желтые точки. Мы видели их на Земле — гигантские машины NWC. Краулеры.

Поверхность Луны серая, местами будто серебряная и тоже светится. Немного грустно наблюдать за тем, как мы раздираем Луну на кусочки, но лучше уж ее, чем Землю. Ну и в конце концов — как завоевать космос, если мы не в силах освоить даже ближайшие объекты? Так что вот вам начало. Шахты. «Мунлайт». Красный город на Марсе. Если все пройдет гладко и через год мы вернемся, обязательно подам документы в исследовательский центр на Марсе. Это мечта — попасть на крайний аванпост людей в космосе. Родители нас убьют. Почему нас? Потому что они не отпустят меня одну на Марс. Без Кайи я как без рук. Она все еще у иллюминатора. Просто сидит, смотрит, водит пальцем по стеклу.

Ладно, надо уже отвлечь ее.

Страница 3

Прошло шесть часов. Мы все еще на корабле. Все немного задолбались. Ходим от одной стены к другой. Смотрим в иллюминаторы, читаем документацию к кораблю, к проекту, обсуждаем всякую фигню. Ребята вроде приятные, но уже успели поспорить. Кто-то считает, что это круто, что NWC — единственная корпорация на Луне. Все остальное — страны. США, Китай, Россия, Бразилия… Нам с Кайей это не нравится. Плохо, когда есть такая сила, которую невозможно контролировать. Но, с другой стороны, только такая сила и может в обход всех правил построить секретный объект на Луне и заселить его студентами со всей Земли.