Чтение онлайн

— Что ж, мистер Стоун, похоже, на этом все, — звучит голос главного — агента Тадеуша, к которому он был прикреплен, пока шпионил.

— Я… я н-н… ничего н-не…

— Да, да, да. Это мы уже проходили.

Стоуна ставят на ноги, надевают на него наручники и ведут в вертолет.

— Ничего не делающие обычно не скрываются от работодателя на отшибе города.

Сажают внутрь, пристегивают, хлопают дверью и надевают на него наушники.

— Я выполнил уговор! Вы взяли их!

— Парень, ты только что в переписке со мной заявил, что готов вернуться в строй. — Агент делает знак пилоту, и вертолет взлетает над промзоной Чикаго. — Тебя не поймешь. Вроде завязал, а вроде и нет. Но на самом деле ты задержан не поэтому.

— Тогда почему?! Я просто хочу…

— «Енот», — спокойно отвечает агент. — Твои друзья напоследок забросили нам вирус, и наши придурки его открыли.

— Но ведь не я!

— Не ты, но ты получил то, что он украл. Очень секретные файлы. И очень опасные.

— Я не открывал их, сэр, я ведь не дурак. Я понимаю, что это было бы воровством у NWC! Сэр, я ничего не делал! Я просто испугался! Я подумал, что вы не поверите мне!

— Мистер Стоун. Дэниел. Я искал тебя почти год, а ведь мог заниматься другими вещами. Не думаю, что мне отдали бы этот приказ, если бы ты вел себя хорошо. — Он грустно вздыхает, глядя с высоты на окраину города, утопающую в выхлопах. — Зря ты открыл их.

— Я не открывал!

— Тогда кто все эти месяцы взламывает наши серверы и ищет всегда одно и то же? Всегда два слова. «Проект „Мунлайт“». — Агент, улыбаясь, пожимает плечами.

Стоун замолкает. Шах и мат.

— Было очень трудно найти тебя в этом Виртуале. И хоть мы с тобой знакомы давно, я этого сделать не смог. Никто из наших сотрудников не смог. Как только я говорил им имя, они уже были готовы сдаться. Называли тебя неуловимым. Виртуальным Принцем… Но благо мы наняли человека, который изучил тебя от и до. — Тадеуш стучит по папке, которую держит в руках. — Я не верил, что это возможно, но тем не менее рискнул. Как оказалось, она знает тебя очень хорошо.

Вертолет неожиданно дергается, и пара документов выскальзывает из папки. В самом углу одной из них Стоун читает имя: Кейтлин Сэнд. Агент быстро собирает файлы.

— Как бы то ни было, мне тут шепнули коллеги из NWC… Без понятия, что такое «Мунлайт», но теперь у тебя появится возможность подробно изучить то, что ты так долго искал.

***

— Доброе утро! — объявляет Браун.

Стоун слышит грохот, а затем — скрежет металла. Когда он открывает глаза, его клетка уже отперта. Два охранника хватают его под руки, тащат в центр площадки первого сектора и бросают под ноги начальнику колонии. Он видит, что камеры первого этажа заполнены парнями. Девушки уже успели столпиться у забора.

— Тот самый день… тот самый день… — пропевает Браун. — Как спалось в последний раз? Может, снилось чего?

Стоун, не ответив, с трудом переворачивается на спину.

— Не спеши. Дай крови проникнуть во все конечности. Сегодня важный день. Нам некуда спешить.

Триста третий тяжело поднимается на ноги. Видит лица парней — друзей, врагов. Они сливаются в единое целое — сожаление. Он оглядывается — за забором, в центре второго сектора, в окружении девушек вместо Кайи стоит Луна.

— Объясню, что тут происходит, для тех, кто вчера по каким-то причинам пропустил основную мысль. Сегодня состоится Черный день. Триста третий заключенный, Дэниел Стоун, будет казнен. С одной стороны, это в любом случае произошло бы. С другой — так мы проведем своеобразный суд над теми, кто устроил бунт. Через… — он смотрит на часы, — десять часов на объект прибудет спецборт с комиссией, которая будет разбираться, как получилось то, что получилось, и к их появлению мы должны привести наш общий дом в порядок... — Браун оглядывает колонию и разочарованно вздыхает, — насколько это возможно. Это значит, что у меня есть десять часов на то, чтобы решить с вами пару важных вопросов, осудить виновных, обговорить с оставшимися нашу общую версию и благополучно отменить временный особый режим — «протокол семнадцать». Наше руководство весьма озадачено, почему я до сих пор его не отменил. Так что мы должно быстренько наладить наши отношения. Вопросы? — Он выжидающе смотрит на заключенных обоих секторов. — Прекрасно. Попробую задать тон нашему мероприятию. Приведите его.

Охранники подходят к одной из камер, та открывается. Выводят из нее лидера посредников Сатори.

— Я думал, мы друзья, Сатори. А ты вот как… — Браун качает головой. Сатори виновато смотрит в пол; его лицо в синяках. — Нет, я, конечно, не настолько глуп, чтобы не понимать, что ты до последнего будешь пытаться усидеть на двух стульях… Но это не могло продолжаться вечно. Рано или поздно таким, как ты, приходится выбирать, на чьей они стороне. И ты выбрал. Выбрал их. — Браун вынимает револьвер и брезгливо указывает им на Стоуна. — Не понимаю. Ты ведь умный парень. В твоих руках был главный ресурс колонии — информация. Неужели ты решил, будто у вас есть шанс на успех? — Он смотрит на заключенного. — Ведь ты всегда думал перед тем, как что-то делать. Что же случилось в этот раз?

— П-п-п-пожалуйста, сэр, — начинает Сатори.

— Ты и твои люди распространили весьма опасную информацию вчера. Из-за чего заключенные решили, что им ничего не остается, кроме как начать бунт. Признаёшь?

— Я не знал… Я думал…

— Признаёшь. Приговор — смерть.

Разочарованно поджав губы, Браун делает шаг вперед и в упор стреляет в голову лидера посредников. Девушки визжат, парни вскрикивают, а Сатори уже все равно. Его больше нет. Есть лишь тело очередной жертвы «Мункейджа», лужа крови и ошметков, которые секунду назад были частью его головы.

Со всех сторон поднимаются крики и недовольный гул. Начальник колонии, широко улыбаясь, призывает возмущаться громче, а затем начинает размахивать револьвером. Заключенные замолкают.

— Боже, храни того, кто придумал эту штуку. — Браун завороженно смотрит на свой револьвер. — Пуля — величайший уравнитель. Стоун, ты сегодня главный герой. Виновник нашего торжества. Может, скажешь что-нибудь перед тем, как все закончится? Можешь быть честным. Камеры все еще не работают.

— Зачем все это? — спрашивает Стоун.

— Прости?

— С первого дня, как я здесь, вы сохраняли мне жизнь. Почему?

Браун не отвечает. Вместо этого он с застывшей на лице пугающей улыбкой медленно поднимает револьвер и указывает им на Луну.

— Луна? — не понимает Стоун.

— Чувства, Стоун. Тому, что находится в ней, необходим был полный спектр эмоций, и мы дали это. Дружба, ненависть, страдание, боль, вина, зависть… Столько всего, но не любовь. Когда появился ты, большие дяди на Земле получили кое-что любопытное, спрятанное в бесконечном потоке чисел. Не знаю, что она нашла в таком, как ты… но как только появился намек на романтический интерес, ты стал для нас очень важен. Всё ради нее. — Стоун и Луна смотрят друг на друга. Он удивленно, а она другим взглядом — встревоженным, но уже понимающим. Слова Брауна для нее не новость. Начальник громко смеется. — Что? Ты ведь не думал, будто это потому, что ты у нас весь такой особенный? Все, что ты тут делал со своими дружками, не имело никакого значения. Она, и только она защищала тебя все это время. Так что ты никто. Он никто! — Браун обращается ко всей колонии. — Это я его создал! Вся эта избранность, жертвенность, геройство стали возможны только потому, что я позволил этому быть. Я ваш настоящий герой.

— Ты мясник, — произносит Луна. — Оливер Гришэм Браун. Проходил терапию в Виртуале и был признан невменяемым. Я вспомнила тебя. И себя тоже.

Браун молча смотрит на нее.

— Ты руководил лагерем для военнопленных под Вильнюсом и, когда стало ясно, что враг надвигается, ты расстрелял всех, бросил солдат в бой, а сам сбежал. Фальшивый герой войны. Трус. Ты здесь только потому, что способен без колебаний нажимать на курок.

Браун направляет на нее револьвер. Девушки испуганно расступаются, Стоун привстает, но Луна не двигается с места. Браун подходит к забору, держа ее на прицеле.