Чтение онлайн

Наступила ночь, а подводная лодка все так же молчала. А когда настало утро, Эрнест Стивенс и его друзья все еще тщетно ждали у безмолвных автономных приборов. В течение всей той ночи звонки десятков радиостанций на подводную лодку оставались без внимания, и когда утренние газеты сообщили общественности первые новости о долгом молчании «К-16», они открыто заявили, что с субмариной, должно быть, произошла какая-то авария или другое бедствие. Только юный Эрнест и его товарищи оставались непоколебимы в своем оптимизме, но даже они начали сомневаться, когда прошло 12 мая, а сообщений все не было.

Следующей ночью все поверили, что подлодка потерпела аварию, и с полдюжины пароходов направились по Атлантике к тому месту, где она находилась во время последнего сеанса связи. К утру 13-го числа первые выпуски новостей проинформировали общественность, что корабли, спешившие на помощь подводной лодке, не смогли обнаружить никаких ее следов, хотя долго кружили в том месте, где она исчезла. К тому времени также было отмечено, что запас воздуха на ней был очень невелик, и даже если она все еще оставалась под поверхностью воды, члены экспедиции могли быть еще живы. Однако к тому времени общее мнение сводилось к тому, что Клинтон, будучи слишком самоуверенным, отважился погрузить субмарину на слишком большую глубину и что она была раздавлена сильным давлением. Даже в университете было молчаливо признано, что, скорее всего, дело было в этом. Что же касается странного последнего сообщения с «К-16», то о нем среди ученых еще велись дискуссии, но даже этому можно было дать более чем одно объяснение. Было указано, что хотя Клинтон и был выдающимся зоологом, он мог просто преувеличить значение открытия какого-то нового вида.

Стивенс, который гораздо лучше знал спокойный и расчетливый склад ума своего друга и начальника, не верил в такое объяснение, но не мог придумать лучшего, которое соответствовало бы последнему сенсационному сообщению. Поэтому в мире распространилось мнение, что Герберт, находясь в сильном волнении из-за какого-то нового открытия, погрузил подводную лодку на слишком большую глубину и столкнулся там с катастрофой и гибелью из-за ужасающего давления воды.

Конечно, какими бы ни были недостатки этой теории, другой, которая бы так хорошо соответствовала известным фактам, ни у кого не было. В результате, через несколько дней краткая сенсация, связанная с Клинтоном и его злополучной экспедицией ушла с первых газетных полос. Конечно, было бесполезно пытаться обнаружить и, тем более, поднять пропавшую подводную лодку на такой страшной глубине, так что никаких подобных предложений сделано не было.

Даже Стивенс и его друзья по прошествии нескольких дней были вынуждены признать, что, по-видимому, больше ничего нельзя было сделать — ничего такого, что позволило бы узнать больше о судьбе злополучной экспедиции. И британские, и американские газеты рекомендовали проявлять осторожность при оценке возможностей подводных лодок нового типа, но, за исключением научных кругов, потеря одного из величайших ныне живущих ученых не привлекла особого внимания. Мир оплакал эту потерю, но сразу же вернулся к своим делам. И конечно, по мере того, как проходили дни и недели, никто и не подозревал об истинной важности последнего странного сообщения Клинтона, которое так быстро вспыхнуло в заголовках газет, и даже не догадывался о существовании грандиозных сил, которые стали причиной того сообщения. Это было только начало, и уже тогда те силы стремились к уничтожению людей и всего человеческого мира.

Глава 2

В ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ АВГУСТА, всего через три месяца после исчезновения Клинтона и его экспедиции, миру стало известно о приближении ужаса. Первая новость об этом была получена в виде депеши с правительственной океанографической станции в Портсмуте, и в ней говорилось, что за последние три дня уровень моря поднялся на три фута. В те дни на берега Англии и всего мира обрушивались неестественно высокие приливы, а в сообщении говорилось, что их изучение выявило поразительный и необъяснимый рост уровня воды в океане, а также добавлялось, что он был всемирным, а не локальным, поскольку подтверждающие радиограммы о нем были получены от ассоциированных океанографических станций в Нью-Йорке, Иокогаме, Сиднее и Калькутте.

Неудивительно, что это краткое первое сообщение вызвало в мире науки и даже в повседневном мире очень большой интерес и любопытство. Новость была опубликована во всех лондонских журналах вечером того же дня и передана по радио всему миру. Вскоре она затмила даже последнее жестокое убийство и стала предметом всеобщего обсуждения. Ибо если и есть что-то, что считается постоянным в нашем меняющемся мире, так это уровень моря. Все высоты и глубины сравниваются с ним и вычисляются, исходя из него, и поэтому мы считаем его неизменным — хотя большие приливы и отливы могут на время поднимать и опускать его, в целом уровень самого моря не изменяется. Неизменным остается сочетание процессов испарения и конденсации, которые истощают и пополняют запасы воды в Мировом океане. И невиданное до этого момента внезапное повышение уровня воды почти на три фута за три дня было странным феноменом, загадкой, вызывающей повышенный интерес.

Ученые, просматривая отчеты об этом явлении, могли только качать головами в беспомощном недоумении. Конечно, такой огромный и беспрецедентный подъем не мог быть вызван никакими обычными условиями. Однако они выдвинули предположение, что какой-то сильный подземный толчок или землетрясение могли поднять дно океана в каком-то месте на значительную высоту, из- за чего и повысился уровень воды. Если бы такое землетрясение произошло, например, где-нибудь в центре Арктического или Антарктического региона, оно могло бы вызвать столь значительное повышение уровня всего океана. Однако специалисты не смогли объяснить тот факт, что в течение последнего периода наблюдений сейсмографы всего мира не зафиксировали ни одного подобного подземного толчка. Следовательно, эта теория ничем не подкреплялась, и о причинах явления с жаром спорили и дискутировали в течение следующей пары-тройки дней, выдвигая множество фантастических объяснений. Огромное место, отведенное этой теме в газетах, ненадолго вызвало любопытство публики, и в течение этих дней море и сильные приливы, затапливающие берега всего мира, стали центром всеобщего интереса. В Сассексе и на Англси, в штате Мэн и в Калифорнии, в Корее и на Цейлоне образовались большие группы заинтересованных зрителей, которые собирались вдоль скал, склонов и пляжей, чтобы полюбоваться на огромные зеленые приливные волны, разбивающиеся о берег, и лениво порассуждать на ставшую модной тему. В Англии и на континенте, а также в Америке ко многим пляжам стали курсировать специальные экскурсионные поезда, и владельцы приморских курортов собрали неожиданно высокую прибыль.

Кое-где подъем уровня воды и огромные, неестественные приливы нанесли людям некоторый ущерб, но он был недостаточно велик, чтобы привлечь к себе внимание. Ряд разбитых волнами купален, размытая дорога или дамба, одна-две лодки, выброшенные на берег или унесенные в море — подобные события вряд ли могли показаться важными для массы людей по сравнению со странными условиями, которые их вызвали. Правдой было и то, что море внезапно стало очень бурным из-за сильного волнения, и множество небольших судов были вынуждены оставаться в порту до тех пор, пока приливы не схлынут. Но даже это не произвело впечатления ни на кого, кроме той небольшой части населения земного шара, которая наблюдала за морем.

В течение этих двух дней основная часть публики предпочитала рассматривать это странное явление, как зрелище, предназначенное, скорее, для развлечения. Однако вечером второго дня, 6 августа, произошло то, что внезапно изменило это отношение. Это было второе сообщение с Портсмутской станции, опубликованное в местных газетах поздно вечером. Не прошло и часа, как оно промчалось по телеграфным проводам и разошлось по типографиям Лондона, Нью-Йорка и других городов по всему земному шару. И после публикации этого сообщения проблема уровня моря внезапно утратила свои светлые стороны, и мир, который теоретизировал, смеялся и шутил по этому поводу, в миг протрезвел и поднял испуганные глаза. Ибо во втором отчете Портсмутской станции говорилось, что отмеченный ранее подъем не прекратился, а, по-видимому, все еще продолжался с той же устойчивой и необычайной скоростью и что уровень моря увеличился еще примерно на два фута в течение двух дней. «Хотя этот экстраординарный рост, конечно, носит чисто временный характер, — говорилось в отчете, — представляется целесообразным провести подготовку к эвакуации из любых регионов и территорий, расположенных на высоте менее десяти футов над прежним стандартным уровнем моря».

Именно этот спокойный совет вызвал внезапный озноб у народов Земли — впервые у них возникла мысль об опасности, связанной с этим явлением. Весь следующий день, с утра до ночи, крутясь в бесконечной череде дел, люди говорили об этом, нахмурив брови и с беспокойством глядя друг на друга. В Эдинбурге, Чикаго, Гонолулу и Бомбее все говорили друг другу одно и то же, как будто всем в голову пришла одна странная мысль: «Если это явление, этот подъем воды, продолжится, нас ждет плохой день».

Казалось, что эта мысль пронеслась по миру подобно какому-то гигантскому призраку страха, и он, подняв призрачную руку, заглушил смех, который поначалу вызывал этот вопрос. А в одном уголке Земли люди не только больше не смеялись и не болтали о приливах, а безумно трудились, чтобы предотвратить опасность, которая, по их мнению, грозила им и их потомкам. Наблюдатель, зависший в небе высоко над Голландией в тот роковой день 6 августа, увидел бы на всем побережье этой маленькой тонущей страны отчаянную и непрекращающуюся деятельность, как будто какие-то свирепые насекомые пытались заделать брешь в своих крошечных домах.

Поднявшееся море действительно в течение последних нескольких дней обрушивало всю мощь своих чудовищных приливов на дамбы, защищавшие эту страну от ярости океана. Дюйм за дюймом эта земля освобождалась от океанских наплывов и была защищена толстыми дамбами, которые до сих пор сдерживали все приливы, но поскольку дамбы были невелики по высоте, в течение последних нескольких дней к их вершинам неуклонно приближалась поднимающаяся вода. Когда на закате того дня на западе вспыхнул кровавый свет, встревоженные наблюдатели увидели, что брустверы из наспех набитых мешков с песком, которые они положили на дамбы, прогибались под грохочущими приливами, смещались и скрывались под волнами. Голландцы доблестно трудились, как и подобает людям, защищающим свою жизнь и землю, но еще до полуночи той ночи давно сдерживаемые волны хлынули сквозь множество огромных проломов на маленький кусочек суши с хищной, титанической яростью, и церковные колокола дико зазвонили по всей округе, а огни маяков вспыхнули красным. К тому времени все дороги и каналы были уже запружены толпами охваченных паникой беглецов, слепо спасавшихся в темноте от ужаса, который гнался за ними по пятам. И когда, наконец, восход солнца озарил золотистым светом затопленные улицы и луга и торчащие из моря шпили городов, по всему миру разнеслась весть о том, что более половины Голландии находится под водой, что ее города погребены под волнами, а население утонуло в огромных стремительных водоворотах.