Чтение онлайн

— Балаган… — Да-Мир одним словом оценил творящуюся суету.

— Угу, — брат был с ним, как всегда, согласен, — И кто будет у нас главой прайда — дело случая.

Все понимали, собравшиеся сражаться альфы в силе друг другу не уступают. И решающее значение будет играть даже не искусность бойцов, а везение. По указке пришлого пантеры бой должен был проходить в-зверях. Львам, в быту морфающимся редко, неоткуда было бы набраться опыта. У Лиама такого точно не было.

Совет, конечно, пока противился такой дикости, настаивая, на полу-форме, но альфа из чужого клана верховодил как у себя дома, последнее слово всегда оставалось за ним.

— Придётся всё брать в свои руки, — задумчиво протянул Джин-Хо.

— Ты что-то придумал?

— Ещё нет, но как-то извернуться нам необходимо, если не хотим потом Хай-Дару в рот заглядывать.

— Лиам не пойдёт на хитрость.

— Причём здесь он? Я же сказал «в свои». Ему ни слова. Ясно?

Альфы закивали.

Определение главы было слишком важным делом, чтобы его пускать на самотёк. А раз их претендент не готов использовать для достижения цели все возможные средства, ему нужно было помочь.

****

О том, что в следующий раз он придёт к Хай-Дару домой Лиам предупредил на их прошлой встрече. Не спросил, а поставил перед фактом. Тот не запретил, но и не выразил своего явного согласия на это, так что дверь, вполне вероятно, могла быть закрыта.

Лиам осторожно толкнул и протиснулся в коридор, стараясь ничем не загреметь. Дар копался в шкафу, когда он зашёл в комнату и опустил на стол мешок. Цветастый, увесистый, набитый чем-то под завязку.

— Это что за хрень? — зашипел недовольно альфа.

— А на что похоже?

— Забирай и проваливай!

Изначально Лиам хотел просто поделиться с ним продуктами. У пришлого льва, не получавшего общую долю из прайда, с этим было туго. Но, пока втихаря от омег собирал мешок, ему припомнилась старая традиция. Уже давно отошедшая в прошлое, когда в не самые удачные, неурожайные годы за молоденьких, только переживших свою первую течку омег родителям подносили выкуп. Посмеявшись про себя от аналогий, Лиам даже мешок нашёл понаряднее, не простой серый заплечный, а украшенный разноцветными нашивками.

Хай-Дар шутку не оценил.

— Да, ладно, не бесись, — Лиам, поднял ладони в примирительном жесте. — Решил подкормить тебя, а сложил во что попалось под руку. Никаких намёков.

Пришлось соврать, глядя на злобно засверкавшего глазами альфу. Не хватало ещё обидеть, мог и вытолкать взашей.

— Спасибо, — Дар задвинул мешок в угол, — Потом посмотрю.

В тесной комнатке с их обычным размахом заигрываний было тесновато. Пока принюхивались, порыкивая, и кружились, целуясь, два стула из трёх уронили. Хлипкий стол чуть не свернули — заскрипел и в сторону поехал, стоило на него навалиться. Всё в старом доме держалось на честном слове, только стены ещё не сыпались.

Так Лиам альфу и зажал, между собой и колченогим шкафом, подталкивая осторожно, чтобы подозрений заранее не вызвать. Когда тому отступать под напором стало некуда, зашептал, опуская руки ниже дозволенной раньше спины:

— Дар, уступи… — ощутимо сжал, сминая ткань шаровар. — Слышишь? Уступи…

Отстранился в глаза поглядеть, ожидая ответа на собственные притязания. Или удара, что вероятнее.

Маленькой свечи им было достаточно. В её тусклом свете в комнате с тщательно зашторенными окнами, в тишине полупустого дома шепот казался слишком громким, а скрип зашатавшейся под весом двух тяжёлых тел кровати просто оглушающим. Лиам рвал с чужих плеч рубаху, до сих пор не веря, что сверкнувшие дикой зеленью глаза вдруг поплыли, помутнели и Дар поддался на уговоры.

Не сразу, поначалу щерился и шипел на его «уступи»:

— Сам-то готов на такое же? — загнанный в угол, скидывал с себя приставучие руки.

Лиам затыкал ему рот поцелуями, настойчиво тискал сквозь одежду.

— Сдайся, Дар, один раз. Дар, ну. Прошу.

Окажи тот настоящий отпор, Лиам бы обязательно отступил, но сейчас словно чувствовал, что стоит немного поднажать и альфа дрогнет, прогнётся под него. Хай-Дар на самом деле через некоторое время перестал сопротивляться, откинул голову, звонко к шкафу приложившись затылком.

— Да, что бы ты сдох, настырный какой, а… Ну, хорошо, хорошо! Видеть тебя хочу только при этом, понял?

Кровать жалобно заскрипела, стоило Дару на неё с высоты своего роста сверзиться, а, когда Лиам вдогонку навалился, суетливо стаскивая шаровары, уже просто крякнула, проседая. Он пролез между колен, закинул себе за спину длинные ноги, отмечая усиливающуюся трясучку — в свой первый раз так не волновался, как сейчас, — боязно стало не оправдать оказанного доверия. Он подвис, нащупав вожделенное место. Это же не мягкая омежья задница с естественной смазкой, которая, стоит приласкать умеючи, принимала его с готовностью.

— А есть чего-нибудь? Масло?

— В шкафу, сверху.

Лиам чуть не всю склянку опрокинул от щедрости, залил альфе и ноги и живот, заодно сам вымазался, заблестели оба. Не торопился бы если, вылизал бы Дара всего, но не до того сейчас было. Лиам подтянул его к себе ближе и, внимательно отслеживая реакцию, попытался немного абстрагироваться от того, что делать собрался. А то было бы совсем неловко кончить, едва прикоснувшись.

Не похоже, что бы Хай-Дару нравилось. Пока Лиам пальцами мял и растягивал плотно сжатые мышцы, ещё как-то дело шло: и на поцелуи отрывистые тот отвечал, и под ласки свободной руки подставлялся охотно. Даже ноги шире развел, приподнял выше.

А стоило к основному приступить, закаменел весь и колени на боках стиснул, как плашкой зажал.

— Потерпи… Дар, так не получится… Расслабься…

Тот фыркнул как-то совсем безнадёжно и перестал зажиматься.

Лиама в пот бросало от этой покорности, от трепещущего, в неровном дыхании заходящегося под ним сильного тела. Дар ткнул ему в живот дрожащими пальцами, поскрёб. Не просил вслух, только губы кривящиеся облизал, но Лиам понял, сбавил напор. Он, насколько мог медленно, продавливался в скользкую плоть, тугую и неподатливую, чувствуя, как каждое его движение, даже едва различимое, срывается с губ альфы глухим стоном.

Остановился, упёршись пахом в круглые ягодицы — и самому успокоиться и Дару дать попривыкнуть. Только тот рыкнул:

— Не затягивай! — и ногтями в него впился.

У Лиама, получившего желаемое, больше не от самого процесса, а от осознания этого в голове гудело. Если бы хотелось растянуть удовольствие, не получилось бы. Потому не туда смотрел, где налившаяся кровью плоть, блестящая, масляная, то почти до конца выходила, то скрывалась, а в лицо Дару, жадно впитывая эмоции, каждый звук ловя.