Чтение онлайн

Но не получается. Реальность податлива, пока не прикасаешься к ней по-настоящему.

Утро начинается с пожара. Не настоящего, но похоже.

Меня не будят. Милость редкая. Сплю до полудня – глубоко, без снов. Просыпаюсь от тишины. Странная тишина, слишком плотная, настороженная. Как перед грозой.

Выхожу в коридор. И попадаю в ураган.

Служанки носятся как ошпаренные. О-Цуру тащит охапку новых тканей. Садовник бежит с карликовой сосной в горшке – для токономы, видимо. Повар вопит на кухне: "Не те креветки! Нужны тигровые! Живые!"

Госпожа Мори стоит посреди двора. Выкрикивает команды:

— Татами очистить! Все! Особенно в коридоре! Пыли ни пылинки! Лампы масляные убрать – только свечи! Белые! Дорогие! Цветы – только императорские хризантемы! Жёлтые – символ трона!

Министр Сато что ли приехал раньше? Но нет, для министра столько шума не было.

Подхожу:

— Что случилось?

Госпожа Мори оборачивается. Лицо красное, глаза лихорадочно блестят:

— Принц Ясухито! Сегодня! Через шесть часов! Сёкай!

Мир качается. Принц? Тот самый из поместья Ямады? Которому я отказала?

— Но я... я же отказала ему...

— Именно поэтому! — Госпожа Мори хватает меня за плечи. — Вы первая женщина, что отказала! Заинтригован! Хочет посмотреть, кто такая дерзкая!

Суета заражает. В голове мечутся мысли:

Зачем он придёт?

Посмеяться надо мной?

Унизить за отказ?

А вдруг разузнал – что я не Нана?

Вдруг знает про вазу?

Вдруг Ямада хватился, понял, рассказал принцу?

Вдруг, вдруг, вдруг...

— Быстро! — Госпожа Мори тащит меня в комнату. — Готовиться! Сейчас же!

Начинается подготовка. Снова. Но другая – напряжённее, тише. Служанки работают молча, руки дрожат. О-Цуру роняет шпильку, подбирает, бледнея – плохой знак.

— Принц, — шепчет. — Настоящий принц... Если он выберет вас... вы станете... почти императрицей...

— Почти шлюхой императорской семьи, — поправляю.

Она вздрагивает. Продолжает молча укладывать волосы.

Макияж наносят иначе. Белил меньше – «принц не любит кукольные лица». Румян чуть больше – «молодость подчеркнуть». Губы не алые, а розовые – «естественность».

Кимоно выбирают час. Перебирают двадцать вариантов. Останавливаются на бледно-золотом с белыми журавлями. Императорские цвета, но приглушённые. «Уважение без дерзости», объясняет госпожа Мори.

Украшений больше обычного. Жемчужные шпильки семь штук. Золотая цепочка с нефритом. Серьги из горного хрусталя.

Одевают молча. Никто не болтает. Даже О-Цуру закусила губу.

— Идите, — говорит госпожа Мори. — Он скоро будет.

Иду по коридору. Пятнадцать слоёв кимоно шуршат. Украшения позвякивают. Сердце бьётся. Считаю удары: сто сорок, сто пятьдесят, сто шестьдесят...

— Я не готова, — говорю вслух. Никому конкретно. Просто в пустоту.

Никто не отвечает. Госпожа Мори подталкивает в спину:

— Никто никогда не готов к принцам. Идите.

Меня почти запихивают в гостиную. Сажают на подушку. Поправляют складки кимоно. Расправляют рукава. Проверяют причёску последний раз.

— Не дышите глубоко. Не моргайте часто. Не улыбайтесь, если он не улыбнётся первым. И главное – не дёргайтесь. Вы – статуя. Прекрасная, недостижимая статуя.

Выходят. Сёдзи закрываются.

Тишина. Считаю секунды. Двести сорок.

Потом за дверью шаги. Любезный, почти подобострастный голос госпожи Мори:

— Ваше высочество, какая честь! Прошу, прошу... Нана Рэй ждёт...

Сёдзи раздвигаются.

Входит принц Ясухито.

Молодой. Красивый. Надменный. Военная форма расшита золотом. Волосы зачёсаны назад, блестят от помады. Глаза тёмные, острые. Рот тонкий, капризный рот избалованного ребёнка в теле взрослого мужчины.

Императорская кровь.

Вдруг! Все наставления госпожи Мори, все репетиции, вся Нана Рэй – испаряются. Остаётся Мики. Девчонка из борделя.

Падаю. Не изящно, как таю. Грубо, как девка. Лбом в татами – больно, искры в глазах. Прическа заваливается вперёд, волосы падают на лицо. Шпильки сыплются – одна, две, три... считаю звон: тинь, тинь, тинь... Жемчуг катится по полу.

Привычка. Старая, въевшаяся в тело. Упасть перед господином. Лицом в пол. Показать покорность. привычка не Наны – Мики.

Принц замирает. Молчит. Я чувствую его недоумённый, почти оскорблённый взгляд. Таю не падают так. Таю кланяются минимально. А я... я распласталась как последняя девка.

Поднимаю голову. Волосы липнут к щекам. Белила размазались. Встаю неуклюже. Рукава кимоно путаются, почти падаю снова.

Стою. Качаюсь. И вдруг... смешно. Истерически, ужасно смешно.

Смеюсь. Сначала тихо – хи-хи-хи. Потом громче. Потом не могу остановиться. Плечи трясутся, живот болит, слёзы текут – смешиваются с белилами, капают на кимоно грязными пятнами.

А ведь он мог выбрать меня. Принц императорской крови. Мог выбрать девчонку из грязного борделя. Ту, которую лапал за грудь продавец рыбы за пять монет. Ту, что мыла полы и стирала простыни с пятнами после клиентов. Ту, что собственная мать продала за мешок риса. Ту, что украла жизнь мёртвой женщины и думала – сойдёт.

Мог выбрать. Если бы я не сломалась. Если бы осталась Наной хотя бы десять минут.

Но нет. Я упала. Как шлюха. Потому что я и есть шлюха.