Чтение онлайн

В комнату решительно входит госпожа Мори. Обходит меня медленным кругом, осматривает критическим взглядом, не упуская ни одной детали. Наклоняется, поправляет одну едва заметную складку на левом плече. Выпрямляется, кивает с видом мастера, оценившего работу:

— Подойдёт. Вполне прилично. — Её голос становится наставительным. — Помните основные правила: разговаривайте, но не слишком много — пусть он говорит больше. Смейтесь, но негромко, прикрывая рот веером. Будьте интересной собеседницей, но ни в коем случае не демонстрируйте излишнюю учёность. Мужчины не любят женщин умнее себя. Это их пугает и отталкивает.

— Мужчины вообще не любят настоящих женщин, — говорю задумчиво. — Они любят только собственную идею о женщинах.

Госпожа Мори резко вздрагивает всем телом. Поворачивает голову, смотрит на меня испуганно-настороженно.

— Шутка, — быстро добавляю, изображая лёгкую улыбку. — Просто пошутила неудачно.

Она явно не верит, что это была шутка. Но благоразумно молчит, поджав тонкие губы.

В коридоре за закрытой дверью раздаются тяжёлые мужские шаги. Уверенная поступь Рэна.

Он никогда, ни разу не приходил в комнату для одеваний. Но сейчас пришел, раздвинул седзи.

Он входит, останавливается на пороге. Смотрит на меня долго, молча изучает каждую деталь костюма.

Я всё ещё стою у зеркала. Вижу его отражение высокой тёмной фигуры на фоне залитого утренним светом коридора.

Он кланяется мне. Не низко, совсем не как слуга хозяйке, но уважительно, как равный равному.

— Нана-сама, — произносит ровным голосом. — Я пришёл попросить вас о важном одолжении. Прошу проявить максимальное терпение сегодня. И сделать всё возможное, чтобы угодить министру Сато. От исхода этой встречи напрямую зависят крупные контракты Огуро-сама. Очень важные контракты. Если министр останется доволен впечатлением…

Не договаривает до конца. Не нужно продолжать. Всё и так предельно понятно.

Смотрю на его отражение в зеркале. Он смотрит в ответ — серо-зелёные глаза абсолютно спокойные, как поверхность горного озера в безветренный день. Но они просят. Рэн просит меня о чём-то. Во второй раз за всё время нашего знакомства.

Первый раз просил помочь с кражей вазы из дома Ямады. Тогда я согласилась без раздумий, украла бесценную реликвию, стала настоящей воровкой.

Теперь просит снова. Быть покорной игрушкой, угодить стареющему чиновнику. Не ради себя. Ради денег хозяина. Ради благополучия Огуро.

Внутри меня что-то холодное и острое сжимается в комок. Злость? Глубокая обида? Или просто невыносимая усталость от постоянных просьб. От того, что меня все постоянно просят что-то сделать.

— Сам просишь меня, — говорю медленно, тщательно выговаривая каждое слово. Продолжаю смотреть в зеркало, на его тёмное отражение. — Снова просишь. Рэн.

Он молчит. Терпеливо ждёт моего решения. Намеренно растягиваю паузу.

Потом я медленно киваю:

— Хорошо. Согласна. Я сделаю абсолютно всё, что требуется. Буду милой, обаятельной собеседницей. Покорной. Очаровательной. Угожу министру ради контрактов Огуро.

Рэн почти неслышно выдыхает.

— Но, — добавляю я, всё ещё не отрывая взгляда от его отражения в зеркале. — При одном обязательном условии. Тогда и ты, в свою очередь, будешь должен исполнить мою просьбу, без лишних вопросов и сомнений. Одну-единственную. Однажды в будущем. Любую просьбу, какую я пожелаю озвучить.

Медленно поворачиваюсь всем телом к нему. Шпильки качаются, звонко звенят. Смотрю теперь прямо, не через зеркальное стекло — непосредственно в его спокойное лицо.

— Договорились? — чётко спрашиваю.

Он смотрит в ответ пристально, потом очень медленно, обдуманно кивает:

— Договорились. Принимаю ваши условия.

— Подчеркну ещё раз — абсолютно любую мою просьбу, — настойчиво повторяю. — Даже если она покажется тебе... очень странной. Или опасной для жизни. Или вообще невозможной для исполнения.

— Любую просьбу, — подтверждает без колебаний.

— Поклянись мне. Дай клятву.

Он не колеблется ни секунды:

— Клянусь. Однажды в будущем я исполню любую вашу просьбу, какой бы она не была.

Этого достаточно, Рэн не врет. Он исполнит обещанное.

— Тогда иди, — говорю. — Министр скоро придёт. Не хочу, чтобы он увидел тебя здесь. Подумает, что ты мой любовник.

Усмехается едва заметно:

— Был бы странный любовник.

— Самый странный, — соглашаюсь.

Он уходит, шаги удаляются по коридору. О-Цуру и госпожа Мори стоят как статуи. Рты приоткрыты. Они слышали сделку.

— Что? — спрашиваю. — Никогда не видели, как торгуются?

Госпожа Мори первая приходит в себя:

— Вы... вы взяли с него клятву...

— Да. А что? Он взял с меня обещание. Честный обмен.

— Но Огуро-сама...

— Огуро-сама получит свои контракты. Если я не сломаюсь во время свидания. Так что молитесь, госпожа Мори. Молитесь, чтобы министр был интересным собеседником.

Сажусь у окна. Жду. Считаю вдохи, трудно дышать в пятнадцати слоях. Раз. Два. Три.

Приходит время, меня ведут в гостиную, пропитавшуюся запахом сандаловых палочек, которые О-Цуру зажгла ещё час назад, готовя пространство к встрече, и теперь дым стелется под потолком тонкой вуалью.

О-Цуру заваривает чай с таким благоговением, словно совершает священный ритуал перед божеством, которое может разгневаться от одного неловкого движения

Я сижу на шёлковой подушке цвета переспелой хурмы и чувствую, как под пятнадцатью слоями кимоно колени начинают затекать, как оби давит на рёбра.

Слышу мягкие шаги в таби и легкий шелест одежды. Министр Сато не то чтобы входит, скорее возникает.

Сёдзи отъезжают почти бесшумно, в щёлочки двери просачиваются капли синего кимоно. В этот раз он в таби. Хорошо. В прошлый раз его скрипучие туфли раздражали.