Любимцы богов
Шрифт:
– Ты ведь оружие не забыл?!
Жарков затряс головой, едва ли соображая, что под этим подразумевает. То ли, что оружие не забыл, то ли что отказывается участвовать в «штурме».
– Ты не говорил!... Как же..? Я не..., - залепетал он.
– Психовать запрещаю! – прошипел Пётр, хотя сам проявлял все признаки истерии. Голова у него тряслась, как у паралитика, жёлтый глаз дёргался. Он вырвал у Коли заветный чемоданчик и, расположившись в узком пространстве, долго возился, неумело заряжая оба пистолета. Один он сунул обратно в Колины вялые руки, - Держи наготове!
– Подожди! Давай обсудим! Зачем лезть на рожон? Подождем, пока они отвалят, и спокойно спустимся! Даже, если запрут ангар, найдем, как туда пробраться, но... стрелять... Какие у нас против них шансы?! Ведь не будут же они месяц Дыру караулить, пока не сменится вахта!
– В том-то и дело, что лучше бы они тут месяц сидели... То, что они спокойно уходят, говорит лишь об одном – после пересменка они на месяц закрывают Дыру.
– Как это?
– Дыра не сама по себе появляется, иначе по всему миру была бы прорва случайных свидетелей этого явления. Дыра лишь подступает к поверхности, а у них есть какое-то устройство, которым они её открывают или... растягивают или... материализуют... Сложно сказать, потому что никто из наших ветеранов этого процесса не видел. И нам надо успеть проскочить, пока она открыта...
Коля только сейчас, держа в руках тяжёлый пистолет, понял, насколько опасную авантюру он замыслил. Неужели он сейчас рискует расстаться с собственной шкурой и, вполне вероятно, попасть на Остров естественным, так сказать, путем ради... блохастой псины, которая, вероятно, уже давно кормит червей?!..
– Я тебе не говорил раньше, чтобы не пугать, но у нас есть шанс, только пока длится пересменок. Обе смены в бессознательном состоянии. Одних погрузить и отправить в свободное плаванье, других принять, выгрузить и поднять наверх. Буржуйские прихвостни будут очень заняты, чем мы и воспользуемся, чтобы проскочить... Бог даст, они ничего и не заметят...
Коля, замирая от ужаса, попытался припомнить, как выглядит дыра. Его спустили в погреб, потом гибкий, покачивающийся тоннель, в котором просто невозможно разминуться! Нет уж... он на такое не подписывался!
Он уже хотел развернуться и слинять, но вдруг вспомнил одолевающие его потные сны, где Шурка визгливо лает, взывая к нему из мрачной каверны в глубине Острова. Что-то подсказывало ему, что если он сдастся, кошмары будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Более того, сама его жизнь окончательно обесценится. Он должен сделать хоть что-то... хоть раз, чтобы доказать... маме, в первую очередь, что он чего-нибудь да стоит!
Послышались голоса, и мужчины замерли. Пётр, весь натянувшись, как струна, и прижимая к груди пистолет, высунул нос меж контейнеров. Коля, сам не свой от ужаса, наблюдал за товарищем. Тот крутил задом, переступая с ноги на ногу, и очень напоминал старого, тощего кота, готовящегося к прыжку. Через несколько секунд плечи его расслабились, и он доложил:
– Вошли, не закрылись. На «чаепитие» минут десять, так что...
Он с трудом взгромоздил на плечи рюкзак с лодкой. Вёсла торчали за его спиной крест-накрест, как мечи на средневековом рыцарском гербе. Коля надел свой – с бухтой веревки и поясами.
Выждав ровно десять минут, они двинулись к ангару.
...
В глубине донельзя захламленного помещения на крошечном, расчищенном от мусора пятачке стоял закусочный столик и пара пластмассовых стульев. На столе – какая-то жратва и чайные чашки.
Так знакомо...
Коля, сам не свой от тревоги, напряжённо следил взглядом за Большаковым, который методично и торопливо обходил пространство, то и дело запинаясь за фрагменты каких-то разобранных стеллажей. Пару минут спустя он углубился в лабиринт старого торгового оборудования, и оттуда вскоре послышался резкий шёпот.
– Здесь!..
Перед ними, скрытое от случайных глаз за нагромождениями хлама возвышалось нечто, что можно было принять за огромную кротовую горку. По периметру образовавшегося жерла вспучился асфальт, выросла грунтовая насыпь, а сама дыра щетинилась ржавой арматурой и обломками каких-то древних канализационных труб. Один такой обломок застрял в заляпанном глиной потолке, прошив его почти насквозь… Словно что-то взорвалось или выстрелило вверх прямо из-под земли.
Коля боязливо взобрался на насыпь и заглянул в дыру…
Метра на два вниз колодец имел вполне нормальные земляные стены с вкраплениями древнего цемента и огрызков канализационных труб. Но у основания раздвижной металлической лестницы, лаз менял угол наклона на более пологий и... уже совсем не походил на колодец.
Его замутило, и он ухватился онемевшими руками за кривые арматурные выпуска. Ниже стены неуловимо перетекали во что-то морщинистое, складчатое, чёрное... В свете, доходящем с поверхности, было видно, что труба подвижна, морщинки на её внутренних поверхностях, повинуясь неведомым процессам, собираются и разглаживаются, словно нутро гигантского дождевого червя или гусеницы. Нет, в прошлый раз он точно был под кайфом, раз решил, что она похожа на аварийный самолетный рукав. Куда больше Дыра походила на пуповину или кишку. И ему совершенно не хотелось оказаться там в роли еды или, скорее... говна. Неужели это тот самый «тоннель», который с просветленным трепетом вспоминают все несостоявшиеся покойники? Вот бы они удивились, если бы...
– Шустрее! – прошипел сзади Большаков, отрывая Колю от раздумий и подталкивая к Дыре, - Спускайся! Я за тобой.
– С чего это я? – Коля отшатнулся от края, потерял равновесие и уселся на земляную насыпь.
Большаков закатил дёргающийся глаз
– Потому что у тебя ноша компактнее. Я пока с этой лодкой развернусь, меня сто раз пристрелят. Спускайся потихоньку и проверь, нет ли кого. Если что, пали без предупреждения!
– Может, я лодку возьму? – Коля зачарованно наблюдал, как грунт и мелкие фракции бетона осыпаются в черный зев, упруго отскакивая от стенок, - А что будет, если пуля её продырявит? Она вроде как... живая...
– Чем дольше ты тут вола ебёшь, тем меньше у нас шансов..., - ответил Большаков, не желая вступать в полемику и торговаться.
– Подожди! Нас чем-то опаивали прежде, чем спустить вниз… вдруг без этого мы там, ну… умрём?
– Ерунды не городи. Сами-то они не пили…
– Но, может, противогазы надевали или?...
Вместо ответа, Пётр подтолкнул Колю, грунт у того под ногами опасно поехал, и ему не оставалось ничего другого, как ухватиться за лестницу и начать спуск.
...
Оказавшись на пружинистом, подвижном полу, Коля тут же торопливо вытащил пистолет и трясущимися руками направил его в трубу. Огромная кишка, совершенно пустая, уходила плавно вниз и вдалеке загибалась куда-то влево. Осознав, что не дышит, он сделал крошечный глоток воздуха и замер, прислушиваясь к себе и решив, что если почувствует хоть что-нибудь необычное, то сразу бросит рюкзак и пулей вылетит обратно.
Ни головокружения, ни слабости… Он задышал свободнее, но в глазах вдруг резко потемнело, и он чуть не завопил. Правда, через секунду понял, что это Пётр начал спускаться, перекрыв своим телом слабый просвет.