Чтение онлайн

— О чем ты?

Константина, однако, такой диалог начал раздражать:

— Ты знаешь, я не против твоих прежних связей. Я и сам, конечно, не мальчик. Но только не делай из меня кретина. Раскрой свою страшную тайну, скажи: «Ну был у меня „пупсик Ры“. Теперь с ним все покончено, я люблю только тебя». И все. Проехали мимо кассы…

Катя все еще не принимала Константина всерьез:

— Отвяжись. Не было у меня никакого «пупсика Ры». Был бы, призналась. Хоть «Ры», хоть «Бры». Но нет у меня никого, кроме тебя.

Константин вздохнул, чтобы не завестись:

— Давай все-таки не начинать нашу совместную жизнь со лжи. Ну, подумай. Откуда здесь взялась эта бутылка, эта фотография с надписью для тебя? Откуда, если не из твоего прошлого?…

Катя наконец задумалась, но все еще достаточно легкомысленно:

— Правда, не знаю, откуда они взялись. Ты что, мне не веришь?

Константин бросил на стол фотографию, усмехнулся и подошел к девушке. Обнял ее:

— Дурак, конечно. Но верю.

Теперь уже Катя начала обижаться:

— Я по глазам вижу, что не веришь…

Жених попытался примириться:

— Успокойся, верю, верю. Это какое-то странное недоразумение. Может тебе это все какой-то влюбленный сумасшедший телезритель прислал. И ты никогда его не видела и больше не увидишь, фетишиста эдакого…

Катя привычно обмякла в его руках:

— Ну, наконец-то, сказал хоть что-то разумное.

Константин продолжил курс на примирение:

— А может это твоя подруга так пошутила.

Невеста снова напряглась:

— Извини, но мои подруги так не шутят.

Жених хотел взять свои слова взад, но звонок в дверь не позволил ему это сделать.

Катя крикнула:

— Войдите…

На пороге возникла знакомая консьержка. Под мышкой она держала фирменный пакет клуба «Дипломат»:

— Госпожа Андреева… Из прачечной привезли постиранные одежду и белье господина Рыпуло…

— Что? — нервно вздрогнула рюшами Катя, — какого господина? Это какое-то недоразумение. Наверное, перепутали адрес. Отправьте обратно…

— Хорошо, госпожа Андреева, — смиренно попятилась консьержка.

Константин же укоризненно смерил Катю взглядом:

— Господин Рыпуло… А я уж было совсем успокоился, поверил, что все наше прошлое в прошлом. А ты…, ты принимала его здесь сегодня. Вот кто твоя «подружка»? Говоришь: «чудесно провели время»… С «пупсиком Ры»?… С членом дипломатического клуба. Тебя уже не устраивают простые телеведущие?

Катя попыталась что-то вставить, но Константин уже не мог ей этого позволить. В развернувшемся в его голове сценарии не было места для реплик провинившейся:

— Мало того, что ты мне изменяешь, так изменяешь еще и до свадьбы.

Мало того, что изменяешь до свадьбы, так еще и издеваешься надо мной? Подружка у нее была. С усами…

Константин вновь посмотрел на валяющуюся на столике фотографию:

— Развлекаешься тут с пупсиком Ры на всю катушку. Выпиваешь с ним.

Обстирываешь. Обглаживаешь. Обслуживаешь, так сказать, по высшему дипломатическому разряду. Наверное, и на свадьбу его пригласила? Для полного удовольствия и удовлетворения…

Услышав такое, Катя легко перешагнула через свадебные атрибуты. Гневно распахнула перед женихом дверь:

— Иди к черту. Убирайся. Ты, наверное, хватил лишнего…

— Я вообще еще не пил сегодня, прынцесса…, е-мое, — обхватил Пиль свою распухшую маковку.

Глядя на это, Катя чуть было не смилостивилась:

— Одумайся. Ты болен, Константин…

Но жених, кажется, собирался распоясаться еще до свадьбы:

— Я болен? Надеюсь, что еще нет. Если ты, конечно, не…

Катя мгновенно залилась подобающей краской:

— Какую гадость ты собираешься сказать мне на этот раз?

Константин медленно заколесил по комнате:

— Я не могу сказать тебе гадость… Я… Я… Ведь я любил тебя. Я впервые в жизни по настоящему любил кого-то. А она, она оказалась…

— Ну, говори…, — подбодрила его со школьной скамьи любящая точки над «и» Катя.

Но у Пиля язык во рту так и не повернулся:

— Нет, скажу я это или нет, уже не важно, уже ничего не изменится. Прощай, пупсик-прачка-принцесса-прос…, прос-чай…

Катя отвесила наигранный поклон в сторону открытых дверей:

— Катись. Вали. Ненавижу. Как легко ты не поверил мне. Как легко меня предал…

Константин, не спеша, вышел и, не оборачиваясь, бросил через плечо ключи от ее квартиры:

— Оревуар, Катя Андреева…

— Прощайте, господин Пиль…

Девушка хотела бросить ему вслед подаренную им брошь, но черепашка насмерть вцепилась в обручальное платье. Катя в ответ схватилась было за ножницы, но, вспомнив об уплаченной за одежку сумме, пощадила прелестную ткань.

Шаги на лестнице смолкли. Отвергнутая невеста медленно выронила режущий инструмент из рук и совершенно без сил рухнула на пол. Тело ее содрогнулось от непосильных рыданий:

— Как легко ты меня предал, любимый… За что?… В чем я виновата?…

От душевной боли Катя каталась по мраморному полу. Ее трясло от таких переживаний. Она не понимала происходящего. Так все было прекрасно, и вот она одна. Посыпает голову пеплом любви.

Слезы все лились и лились из ее прекрасных глаз. Горькие, горькие слезы.

Чтобы не напугать соседей и заглушить свои стенания, она включила телевизор. И увидела себя в спонсорской маячке. В спонсорской юбочке. Такую всю из себя миленькую. С флажочком в руке. С улыбочкой на веселой на губе…

— Жми кнопку, Марфа…

— Жму, Фомушка, жму…

Старушка торжественно включила отремонтированный намедни аппарат и посетовала появившемуся на экране Константину:

— Наконец-то, родной наш. Как же нам тебя не хватало, сыночек…