Чтение онлайн

— Можешь, — застучал крепкой как сама вера головой о пол Отец Прокопий, — ибо веришь ты не мне, а богу…

Катю этот могучий стук впечатлил. А не прекратившись и через полчаса, вполне убедил:

— Хорошо, я прощу вас. В первый и в последний раз. И при условии, что вы больше никогда в жизни не посягнете ни на одну честную девушку.

Святой отец встал с колен и облобызал ноги святого лика:

— Клянусь. И в знак наказания налагаю на себя обет молчания. Теперь я никому не скажу даже слова и полслова. Не произнесу и слога. Пока не простит меня мой всевышний господин. Прощай, да хранит он тебя…

Катя послушно двинулась на выход:

— Прощайте. Если не обет, так могила вас точно когда-нибудь исправит, похотливое вы мужское племя…

Разумеется, у Кати пропало все ее возвышенное настроение. Думать ни о чем не хотелось — в голову начинали приходить сплошные мерзости и пакости. И тогда она решила:

— Зайду-ка я к Айше. Поболтаем. Поревем на пару. Развеюсь, может быть…

Но Айши в магазине не оказалось:

— За ней зашел темнокожий молодой человек и увлек ее куда-то…

На душе у Кати еще больше потошнело, и она, пытаясь сдержать слезоточивые эмоции, забежала в несколько других магазинов. В рыбном купила огромного сырокопченого лангуста. В винном — бутылку белого сухого. В музыкальном — диск с новыми романтическим балладами «Утешение— 47».

Катя решила заесть, запеть, заглушить плохое настроение. Забыть о мерзком Отце Прокопии, а заодно и о предстоящей свадьбе Константина и Чикиты.

Катя шла домой быстро, не глядя по сторонам. И напрасно. Могла бы и заметить за окном одного из ресторанов сидящих за столиком Айшу и Гнудсона.

Они так были увлечены своим уединением, что тоже не смотрели по сторонам. И потому не знали с чего собственно начать разговор.

Первым дернулся Гнудсон:

— Может быть поговорим о китайской кухне?

Но Айше эта идея не пришлась по вкусу:

— Я не привыкла говорить, я привыкла готовить…

— А я привык есть. Ха-ха-ха…

— Ха-ха…, — из восточной вежливости подхватила Айша.

И тогда Гнудсон понес как никто иной:

— А может, вы бы могли на словах приготовить что-нибудь такое эдакое из тех ингредиентов, которые можно купить или накопать в нашем городе.

— А вы бы потом на словах съели приготовленное мною? — пыталась подловить его острая на язычок и на шпильки девица.

— Да нет, — несколько расстроился Гнудсон оттого, что его не поняли, — Просто может я как-нибудь на досуге попытался бы приготовить это рассказанное блюдо самостоятельно. Я ведь просто влюблен в китайскую кухню. Я от нее совершенно без ума. Не поверите, но я каждый день ем рис…

Айша рентгентно посмотрела в область его желудка:

— Не поверю. Наверное, нет-нет, да и поедите жареной картошки?

— Бывает… — несколько смешался Гнудсон, — Но китайская кухня… Это такое… Как вам объяснить? Я даже прочел китайскую гомеопатическую энциклопедию…

Айша пододвинулась к нему поближе:

— О, это действительно серьезно… Тогда, пожалуй, я поделюсь с вами одним секретом. Но только кулинарным. Вы, ведь, на самом-то деле интересуетесь чем-то другим. Прошлый раз вам нужны были сведения о Кате. А теперь?

Гнудсон немного замялся:

— Теперь мне нужен один кулинарный рецепт…

Айша умудрено усмехнулась:

— Не забивай мне баки, инспектор.

— Я и не забиваю, — нервно защелкал пальцами Гнудсон, — Мне правда нравится китайская кухня.

Айша умудренно усмехнулась два раза:

— Если ты опять по поводу Кати, то запомни: Катя очень хорошая девушка. И больше я тебе о ней ничего не скажу. Она моя подруга…

— Но я не…, — попытался настоять инспектор.

Свидетельница однако не позволила ему это проделать, продолжив:

— А если ты сделаешь ей что-нибудь плохое, то я подмешаю тебе траву Дунь-сунь. Раз ты прочел энциклопедию, то должен знать, что это такое…

Гнудсон вздрогнул крупной мужской дрожью:

— Да, знаю. Это ужасная трава. Человек, съевший ее в количестве 300 граммов, умирает от двухмесячного беспробудного поноса…

— Верно, — преклонила перед ним голову Айша, — Но если честно, то я не хотела бы видеть твою мумию на унитазе. Подумай. Ты ведь такой симпатяшка, инспектор…

И надежда тут же расправила мужские плечи:

— Ты говоришь, симпатяшка. Значит, я тебе нравлюсь…

Айша просыпала соль из солонки на скатерть и задумчиво вывела на ней пятно от горчицы:

— Ты, возможно, и нравишься, но мне не нравятся твои вонючие делишки. И за что я только плачу налоги государству? Чтобы за мой счет ищейки втаптывали в грязь честных людей…

Гнудсону такой подход не понравился. И он запротестовал, сидя напротив:

— Я никого не втаптываю…

— Так втопчешь, — махнула на него гуттаперчевой рукой девушка. — Не ты, так с твоей помощью втопчут.

— Ты не права…, — по-прежнему пытался не соглашаться инспектор.

Айша посыпала соль красным перцем, несознательно вырисовала пальцем разбитое сердце:

— Я бы хотела надеяться…

— Чертовы черномазые братья и сестры…, — выругался ни с того, ни с сего инспектор.

Айша чисто вылупилась на него:

— Ты о чем это, Гнудсон?

— Взгляни, — показал полицейский за окно на улицу, по обочине которой ползали Бобби, Чарли, Кристи и Молли. — Это мои братья и сестры…

— Какие миленькие… Но что они делают? — ужаснулась девушка.

Гнудсон простодушно объяснил:

— Так, собирают всякую дрянь для игры в «Угадай обезьяну». Мы, понимаешь, частенько играем дома всей семьей. Вот они и находят для игры брошенных котят, кроликов, а также отлавливают всяких крыс и пауков.

— Как интересно…, — вновь подвинулась Айша.

— Правда? — почувствовал ее тепло Гнудсон, — Может быть и ты хочешь принять участие в нашей игре.

— Может быть и хочу, — заинтересованно почти притиснулась к нему девушка, — Я пока не знаю. И, если что, то, конечно, только в группе поддержки. Я могу прикасаться ко всякой гадости только в вареном или жареном виде. Но Катя…

Гнудсон с горечью плюнул под соседний столик:

— Причем здесь Катя?

— Не забывай: Катя — моя подруга…, — чуть отодвинулась Айша.