Чтение онлайн

– Купер, – говорит она. – Я так рада тебя видеть – особенно в ночи.

Купер стоит как вкопанный.

– Он просто забежал, чтобы отдать кое-что для парада, – быстро говорю я.

– Правда? Должно быть, это что-то очень важное.

Я вздыхаю.

– Мы просто смотрели фильм. И все.

– Ну-ну. – Мама поворачивается к Куперу. – Спокойной ночи, Купер. Хорошо тебе добраться до дома.

Купер кивает и шустро ретируется.

– Ты не можешь водить мальчиков в дом тети Наоми, – говорит мама сразу же, как только Купер скрывается за дверью.

– Я знаю.

– Завтра я положу тебе в тумбочку презервативы.

– Ма-а-ам, – я закатываю глаза. – Мы не…

Она вскидывает руку.

– Мне все равно. А сейчас иди спать.

Я киваю и иду обратно на чердак. Если презервативы в тумбочке – единственное наказание, которое мне завтра грозит, то я не возражаю.

Я ложусь в еще теплую кровать, которая теперь пахнет Купером: цитрусом, сахаром и стиральным порошком, – и тут у меня жужжит телефон.

Летний Купер: Я уже по тебе скучаю.

Я: Тогда возвращайся.

Я нажимаю на его профиль и на кнопку «редактировать».

Осенний Купер: Боюсь, твоя мама нас убьет. Но по крайней мере завтра нас ждут Тыквенные танцы.

Я: Жду с нетерпением.

Я прячу лицо в пахнущую Купером подушку и улыбаюсь. Неужели так в жизни бывает?

Глава 33

На следующий день солнце светит ярко, но на улице все равно холодно. Мы со Слоаной идем в «Кофейную кошку».

– Надо было на машине ехать. Холод страшный, – хнычет Слоана.

– Это ничего еще. Тебе надо как-нибудь приехать ко мне в Нью-Йорк. Погулять по улицам. – Температура там и здесь примерно одинаковая, но в большом городе воздух почему-то ощущается холоднее.

– Я бы хотела к тебе в гости, – говорит Слоана. – Может быть, на зимних каникулах.

– Отлично. Тогда узнаешь, что такое настоящая нью-йоркская зима.

– А мы пойдем на каток в Рокфеллер-центр? И встретим Новый год на Таймс-сквер? – спрашивает она, явно загоревшись идеей. – Пожалуйста-пожалуйста! Будет весело.

– Ну, так все туристы делают, но ладно, – говорю я.

– Но я и буду туристом. Я никогда не была в Нью-Йорке. Еще надо будет пойти посмотреть на Статую Свободы и на Эмпайр-стейт-билдинг.

Я смеюсь.

– Если хочешь, то сходим.

– И в Центральный парк.

– Ладно, давай ты составишь список, и мы сходим, куда только успеем, – говорю я.

Мы как раз проходим мимо книжного магазина, когда из соседнего цветочного выходит Дороти.

– О, Слоана, Эллис! А у меня как раз хорошие новости!

Мы со Слоаной переглядываемся. Слоана пожимает плечами.

– Твоя мама собирается купить дом на улице Яблоневого цвета, – продолжает Дороти.

– Моя мама? – изумленно переспрашиваю я. Качаю головой и смеюсь. – Извините, но это явно ложный слух. Думаю, не стоит рассказывать об этом кому-то еще.

– Мне сказал об этом сам Джо Мерсер, – отвечает Дороти.

– Я понятия не имею, кто это, но он ошибается, – говорю я и смотрю на Слоану, которая вдруг как-то притихла. В ее глазах читается недоумение.

– Он владелец агентства недвижимости в Брэмбл-Фолс, – тихо говорит она.

– Что? – Я не верю своим ушам.

Что-то не так. Где-то что-то перепутали. Мама не стала бы покупать дом в Брэмбл-Фолс. Ко Дню благодарения мы должны вернуться домой.

И все же у меня перехватывает дыхание.

– Мне надо идти, – по-моему, я это сказала.

Я бегу домой, Слоана старается не отставать.

– Эллис, выдохни. Мы не знаем, что правда, а что нет.

На адреналине я быстро добегаю до дома. Распахиваю дверь и, еле переводя дыхание, бросаюсь в кухню. Мама отрывается от чашки кофе и художественного журнала, который лежит перед ней.

– Что случилось? – спрашивает она, поставив кружку на стол; мой вид ее явно встревожил.

– Ты собираешься купить дом в Брэмбл-Фолс? – спрашиваю я.

Мама бледнеет. Она встает из-за стола и идет ко мне медленно, как будто пытается не спугнуть нервное животное.

– Я хотела поговорить с тобой об этом завтра. Чтобы сегодня ты без помех повеселилась на танцах.

– О чем именно ты хотела поговорить, мама?

– Я подала запрос. Это еще не значит, что мы получим дом.

– Какого черта? Зачем тебе дом здесь? Мы скоро поедем домой. – Кровь стучит и свистит у меня в ушах, от страха я задыхаюсь. – Ты… ты разводишься с папой?

Мама смотрит в пол.

– Я не могу вернуться к нему, Эллис.

У меня падает челюсть.

– О чем ты? Вы же только временно разъехались!

– Я знаю, милая. Сначала так и предполагалось. Но нам же хорошо здесь, разве нет? – В ее вопросе звучит неприкрытая надежда. Это выводит меня из себя.

– Нет, мам!

Я сама виновата: глядя на меня, мама решила, что я буду счастлива поселиться здесь. Я смаргиваю слезы, которые угрожают затопить всю кухню.

– Я хочу домой. Да, в Брэмбл-Фолс было не так уж плохо. Не так ужасно, как я ожидала. Мне было весело. Но я должна вернуться в прежнюю школу и на стажировку. И к папе! Да я почти не разговаривала с ним за эти два месяца! Я скучаю по нему. Как ты этого не понимаешь?

– Я ни за что не стала бы запрещать тебе навещать папу, Эллис, – говорит мама.

– Я не хочу навещать его. Я хочу вернуться домой, в город, где мы живем. Где я буду учиться в университете в следующем году!

Мне трудно дышать.

– Переезд сюда еще не означает, что ты не сможешь поступить в Колумбийский университет, – говорит мама.

Я качаю головой. Видимо, она не понимает, что это означает.

Это означает, что родители непременно разведутся. Это означает, что я лишусь тех возможностей, которые дает мне Нью-Йорк, возможностей, которые необходимы мне, чтобы точно поступить туда, куда я хочу. Это означает, что я никогда не увижу папу, потому что он постоянно работает. Это означает, что новая стажерка выдвинется в компании, а про меня все забудут, папа и мистер Стрит в том числе. Это конец всей моей прежней жизни.