Чтение онлайн

– Я вовсе не из-за страха стараюсь избегать их, сеньор Бернард, - отвечала Альберга, счастливая оттого, что разговаривает с ним, - но эти люди так грубы и невежественны, так развязны и неопрятны, что находиться рядом с ними для меня сущее наказание. Их речь так изобилует непотребными ругательствами, что слыша их разговор, хочется прикрыть уши руками и бежать прочь как можно скорее и как можно дальше, - с искренним негодованием проговорила девушка.

– Ты права, милая Альберга, - сказала на это Юдифь, улыбнувшись — эта пылкая тирада её рассмешила, - всё это так. Мне самой жаль, что я не имею возможности, так же как мои придворные дамы, запереться у себя в покоях и прятаться там до тех пор, пока мой диковатый пасынок не покинет дворец. Ну хорошо, дорогая, как только отдашь государю моё письмо, можешь отправляться к себе... и, знаешь что, позови ещё кого-нибудь, чтобы тебе не было скучно и одиноко в твоем добровольном затворничестве. Можешь позвать Ингитруду, я не против.

– Благодарю, государыня, - c радостной улыбкой поклонилась девушка.

Судьбе было так угодно, что в это же самое время, в другом крыле дворца Лотарь, так же как и Юдифь Альберге, отдал Лантберту запечатанный свиток.

– Вот письмо для моего брата. И главное выясни, не надумал ли этот чертов флюгер порушить все наши договоренности, - и Лантберт, в сопровождении Леона, направился в сторону покоев Людовика Немецкого.

Здесь необходимо немного рассказать о дворце, в котором происходили эти события.

Дворец в Ахене был любимой резиденцией Людовика Благочестивого, и каждое зимнее межсезонье он предпочитал проводить именно здесь. Это укрепленное сооружение было выстроено Карлом Великим, который перенес сюда столицу своего государства, оставив любимый Меровингами Париж прозябать в забвении и запустении. Такому вниманию Ахен был обязан многочисленным горячим источникам, которыми изобиловала эта местность, здесь были выстроены многочисленные купальни и термы, вскоре снискавшие славу целебных.

Но и сам королевский дворец в Ахен был не менее славен. Это был самый большой и красивый дворец во Франкии. Огромный и весьма помпезный тронный зал и блистательная ахенская капелла были соединены меж собой пространным ансамблем из многочисленных переходов и галерей, ведущих в покои членов королевской семьи, комнаты для придворных и всякого рода хозяйственные помещения. В центре дворца располагался просторный и удобный внутренний двор с фонтаном и мраморными скамьями для полуденного отдыха под тенистыми каштанами. Внутреннее убранство вызывало восхищение королевского гостя красотой мрамора и золота, причудливых гобеленов и ковров.

Итак, направляясь по одной из галерей, Альберга с досадой заметила появившихся с противоположной стороны баронов из свиты Лотаря.

– Как видно, Господу угодно испытывать наше терпение, коли уж он посылает нам на встречу этих грубиянов, - молвила она вполголоса подруге.

– Гляди, ахенские крали, - сказал Лантберт другу, заметив девушек, - эти дамы зачем-то рядятся в шелка и самоцветы, а сами надменны как жертвенные весталки.

– Ага, красивые, - кивнул Леон.

В это мгновение Лантберт перехватил взгляд приглянувшейся ему Альберги.

Каким-то непостижимым волшебством глаза этой незнакомой девушки вернули ему разом все забытые воспоминания и чувства, что когда-то ярким пламенем пронеслись по его жизни, оставив в сердце так и не зарубцевавшиеся ожоги. Боль утраты после смерти матери, горечь разочарования после предательства отца, одиночество и острое желание самоутвердиться среди старших товарищей, лихорадочное волнение и ни с чем не сравнимый пьянящий восторг первого боя, когда под стягами короля они выбили норманнов из Нанта. Но откуда обо всем этом могла знать ахенская гордячка?

Под впечатлением этого завораживающего колдовства Лантберт, чьи ноги словно приросли к полу, не нашел ничего лучшего, как остановить проходившую мимо камеристку, грубо схватив её за руку.

– Оставьте мою руку, барон, иначе не досчитаетесь глаза, - сказала Альберга, схватившись за кинжал, висевший у неё на поясе.

Теперь она смотрела иначе, однако, и этот её, другой взгляд - разгневанной амазонки, Лантберту тоже понравился. Глуповато улыбнувшись, он отпустил её руку. Девушки заспешили прочь.

– Ах, как я испугалась!
– воскликнула Ингитруда, едва они скрылись из злополучной галереи.
– И ни слова... он, наверное, немой...

– Дорогая, где это видано, чтобы дикие звери умели разговаривать, - ответила ей Альберга, у которой от пережитого волнения всё ещё бешено колотилось сердце.

– Да, друже, - со смехом говорил в то же самое время Леон.
– Бог мне свидетель, ты умеешь ухаживать за дамами!

– Не старайся, я и сам понимаю, что выглядел как последний кретин, - отмахнулся Лантберт и добавил, мечтательно глядя в ту сторону, где скрылись девушки, - Леон, послушай, поди, узнай, чья она дочь!

Заметив этот мечтательно-безумный блеск в глазах друга, Леон перестал смеяться.

– Ладно, ладно, узнаю, нет ничего проще, - заверил он побратима, пожелав самому себе никогда не влюбляться.

***

После полудня представители франкской духовной и светской знати, прибывшие в Ахен на внеочередное собрание, не спеша потянулись в большой королевский зал. Чинно приветствуя друг друга и общаясь на самые разные темы, главной из которых, конечно же, был повод, собравший их всех здесь, то есть новый закон о престолонаследии, они степенно занимали места в зале согласно традиции и своему статусу.

Епископы рассаживались в боковом амфитеатре, словно возносившем их над всем залом и над остальными присутствующими.