Чтение онлайн

– Меня зовут Марковефа, - обиженно проговорила девушка, сквозь слезы глядя, как он уходит прочь.

***

Зимний погожий денек ласково глядел в окна, освещая своими яркими, но холодными лучами женщину, склонившуюся над пяльцами. Солнечный свет зажигался и искрился в жемчужинах, украшавших свадебное покрывало — одну за другой длинные тонкие пальцы нанизывали их на шелк, вышитый серебром.

Фредегунда готовилась к свадьбе. Она любит и любима, и скоро станет счастливейшей из женщин, обвенчавшись со своим возлюбленным. Их ждет жизнь, полная счастья, любви и несказанного блаженства. Вся жизнь... это ведь очень долго, но даже потом, после смерти, их души навсегда соединятся в мире ином...

Эти приятные мысли омрачались мучительным тревожным предчувствием, что-то тоскливое и тяжелое привязалось к её душе, словно камень утопленника, и не позволяло безмятежно наслаждаться мечтами.

«Надо успокоиться, все хорошо и правильно, все так, как должно быть, - рассуждала она, ловко нанизывая жемчуг на белоснежный шелк.
– Пусть мне пришлось многое пережить — измены мужа, побои и ругань, унижения, пусть я совершила преступление — но если бы я этого не сделала, Эрих точно так же сжил бы меня со свету, как и свою первую жену. После смерти нашего только-только появившегося на свет младенца, муж стал нестерпимо груб. Моя совесть может быть спокойна, ведь он совсем не мучился перед смертью, этот яд мгновенно поражает и муж даже не успел ничего понять, как уже очутился на том свете. Теперь все страдания позади, изверг мертв, его звереныш гниет в далеком монастыре, а может, дай то Бог, его уже и на свете нет. Остается только жить да радоваться...»

Раздался гул колоколов — Фредегунда вздрогнула и выронила иглу. Сегодня колокола звучали не так как обычно — размеренно и торжественно... Они странным образом оказались сейчас созвучны её душевному состоянию и вместо благовеста били страшный и тревожный набат. Женщина подумала, что звонарь обезумел.

От этих размышлений её отвлекла прислужница, которая вбежала в комнату с перекошенным от страха лицом, с выпученными глазами и открытым ртом. Увидев её, Фредегунда поняла, что её худшие предчувствия начинают сбываться.

– Беда! Беда, госпожа! Пришла беда! Нас всех убьют!
– бессмысленно прокричала она, а потом упала на пол и зарыдала.

Фредегунда молча смотрела на неё, соображая, что все это может значит и в то же время сожалея сейчас как никогда, что столько лет держит при себе такую дуру.

В дверях появился высокий, широкоплечий, светловолосый мужчина — жених Фредегунды, получивший не так давно Дижон, вместе со всеми вассалами и вдовой, из рук короля Людовика. Приск, так было его имя, был уже в кольчуге и при мече.

– Фредегунда, любовь моя, тебе надо немедленно бежать из города, - обратился он к будущей супруге без лишних предисловий.

Увидев жениха, женщина бросилась в его объятья словно птичка из клетки и испуганно прильнула к нему.

– Я ничего не понимаю, возлюбленный мой, - проговорила она, - объясни, что случилось?

– Город в кольце, какие-то негодяи решили напасть на нас. Разумеется мы их одолеем, ворота крепкие, стены неприступные, людей для сражения достаточно, но я не хочу подвергать тебя ни малейшей опасности, ведь ты самое драгоценное сокровище моей жизни! Надевай, родная моя, не мешкая, плащ и беги из города. Укроешься в монастыре, а когда все кончится, я заберу тебя, - говорил Приск, нежно прикасаясь к мягким белокурым локонам своей возлюбленной, а закончив свою речь, уступив страсти, закрыл желанный рот долгим поцелуем.

– Госпожа! Госпожа Фредегунда! Нам ведь пора бежать!
– суетливо торопила Эрменсана, не понимая, как можно целоваться в такую минуту.

Приск заставил себя отпустить невесту, и Фредегунда, в последний раз обняв жениха, простилась с ним.

А он, между тем, вовсе не был так уж уверен в победе, как только что сказал будущей жене, чтобы её успокоить. Приску донесли, что противник малочислен и не привез с собой никакой осадной техники. Тогда зачем они здесь, если не собираются осаждать город? Это было непонятно, но он чувствовал что от разгадки зависела его жизнь и жизнь его людей. А времени на раздумье не было. Он нацепил шлем и щит, и вышел из дворца.

На дворцовой площади его окружили приближенные бароны.

– Приск, судя по стягам, это кто-то из дружины Лотаря!
– сказал один из них.

Сеньор мрачно кивнул и со злостью сплюнул под ноги.

– Пусть горожане стаскивают к стене камни, - приказал он одному из рыцарей, а сам поднялся на крепостную стену и появился над воротами. Донесения оказались верными, вооруженные люди, окружившие город, явно не собирались нападать, пока, во всяком случае.

– Вы кто такие и чего топчетесь под стенами? Заблудились, что ли?
– крикнул Приск с высоты ворот.

– Мы пришли вышвырнуть тебя из Дижона, песий сын!
– крикнул в ответ Лантберт.
– Ты незаконно владеешь чужим городом и чужой женой! Можешь забирать с собой свою шлюху и проваливай отсюда побыстрее!

«Вот мерзавец» - проговорил Приск вполголоса, побелев от бешенства.

– Ты лжешь, голота подзаборная, этот город мой!
– крикнул он.
– Мне даровал его император Людовик! Убирайся отсюда со своими подельниками, пока я тебе, прощелыге, хребет не переломил!

– А теперь послушай внимательно, Приск! Я граф Дижона, Лантберт, сын Эриха! А таких как ты проходимцев я обычно вешаю на воротах!

Пока шла эта перебранка, один из горожан под шумок залез на крепостную стену и громко крикнул, обращаясь к горожанам:

– Глядите, люди добрые, это же наш Лантберт!

Приск оглянулся на предателя и успел заметить лишь сверкнувшую в воздухе сталь, которая в тот же миг вонзила свое острое жало в его горло. Потеряв равновесие, Приск упал вниз головой и распростерся перед воротами.

– Измена!
– заорали бароны Приска и кинулись следом за убийцей своего сеньора, который уже ждал их внизу под стеной, с мечом в руке. Но к их удивлению Леон (это он бросил кинжал в Приска) ждал их не один, к нему на помощь поспешили все бароны из числа бывших вассалов покойного графа Эриха. Завязался неравный, и потому непродолжительный бой. Рыцари Приска были неприятно удивлены, когда вместо одного предателя встретили против себя всех рыцарей-дижонцев, которые, ещё несколько дней назад узнав от Леона, что сын Эриха будет восстанавливаться в правах на город, тотчас перешли на его сторону, так же как и горожане — те, получив условленный знак (убийство самозванца) бросились отпирать ворота и вскоре, под бурные, радостные приветствия своих вассалов, Лантберт вошел в родной город.

Тем временем, Фредегунда и Эрменсана осторожно пробирались, взявшись за руки, в кромешной тьме подземелья. Было очень страшно брести наугад, приходилось все время держать перед собой вытянутую руку, при этом все время цепляясь локтями о невидимые, ледяные и склизкие, выступы стен. Под ногами то хлюпала вода и какая-то вязкая жижа, то попадались камни или рытвины. Женщины лишь молились о том, чтобы не провалиться во мгле в какую-нибудь яму.

– Госпожа, а если на нас набросятся крысы?
– тоненько всхлипнула Эрменсана.