Любовь и смута
Шрифт:
Уже в ближайший марсов день в Реймсе должен был состояться суд и официальное низложение императора. Доказательств его преступлений против государства было предостаточно. Преступления казначея тоже не подлежали сомнению, ибо в том, что казна основательно подчищена Лотарь уже убедился. А вот против королевы не нашлось ни свидетелей, ни доказательств. Пленники умерли под пытками, но так и не дали показаний против Юдифи. Арестованная Лантбертом девчонка-камеристка была готова подтвердить всё что угодно, но её показания имели слишком ничтожную цену, хотя и могли бросить тень на честь королевы, но не более того. Публичная клятва Юдифи в своей невиновности стоила десятка подобных сомнительных свидетельств. И вот в Ахене появилась Альберга — дочь и жена достойнейших, знатнейших людей Франкии, ближайшая подруга королевы. О таком подарке он мог только мечтать!
– Рад тебя видеть, - с улыбкой продолжал король, - твой муж пока отсутствует, к сожалению, но обещаю, очень скоро ты его увидишь. Он, кстати говоря, сейчас находится в твоём родном Бурже...
При этих словах у графини ёкнуло сердце, но она сразу же отмела всякое беспокойство на этот счет. «Лантберт не найдет их» - уверенно решила она.
– Ты можешь располагаться во дворце как у себя дома, уверен, ты прекрасно и спокойно проведешь здесь время в ожидании мужа.
Альберга учтиво кивнула в знак благодарности.
Все любезности были сказаны, и Лотарь мог с чистой совестью переходить к разговору о деле.
– Альберга, признаюсь тебе откровенно, как доброму другу, что я очень рассчитываю на наше с тобой сотрудничество.
«Началось...» - с тоской подумала графиня.
– Ты должна выступить в суде в качестве свидетельницы с обвинительными показаниями против королевы. Ты расскажешь франкам и суду всё, что знаешь о преступной любовной связи между королевой и казначеем, - сказал король. Он говорил без обиняков и явно не предполагая никаких возражений; тоном, больше напоминающим приказ, чем просьбу.
На лице Альберги появилось выражение робкого недоумения.
– Да, именно так, - настойчиво подтвердил Лотарь, видя её растерянность.
– Ты расскажешь всё подробно: где и когда проходили их свидания и сколько раз они встречались за все то время, что ты служишь при дворе.
Графиня в замешательстве опустила глаза, Лотарю показалось, что она вот-вот расплачется.
– Что ж...
– задумчиво проговорил он, - мне понятно твое смущение. Конечно, порядочной женщине должно быть неловко говорить о таких вещах, тем более публично... Хорошо! Тогда мы сделаем так: ты всё напишешь, всё что знаешь, и даже чего не знаешь — это будет только приветствоваться, и заверишь всё это клятвой и своей подписью. Думаю, этого будет вполне достаточно...
– говоря это, Лотарь выжидающе поглядывал на молодую женщину, но она сидела, всё так же смущенно потупившись, не подавая виду, что слышит и понимает его.
– Альберга, так мы договорились?
– спросил он, стараясь не выказывать своего неудовольствия её непонятным, странным поведением.
К счастью, графиня вовремя решила вновь обрести дар речи.
– Государь, я ничего не знаю о свиданиях, про которые вы изволите говорить, думаю, это потому, что их никогда и не было вовсе, - сказала она.
Лотарь не ожидал такого ответа от жены своего ближайшего друга и предпочел не поверить собственным ушам.
– Альберга, ты не поняла, - заговорил он с ней ещё ласковее, чем прежде и от его притворной доброты молодая женщина почувствовала ледяной озноб.
– Мне лично совершенно безразлично, была ли эта связь или её и не было. Скорее всего была, но лично я даже не осуждаю за эти похождения свою мачеху. Людовик уже родился на свет чтобы быть рогатым мужем и недоумком, такова его участь. Даже моя мать, доброй памяти императрица, уверен, гуляла от него на сторону. Мне нет до всего этого никакого дела, но нам сейчас необходимо доказать виновность императрицы, чтобы добиться её изгнания и навсегда лишить прав на престол. Только так нам удастся спасти империю от раздела. Ты понимаешь о чем я говорю, Альберга?! Поэтому вне зависимости от того, что ты знаешь или не знаешь, ты обязана, в интересах дальнейшего процветания и славы нашего государства, составить и подписать бумагу с показаниями против королевы, которые бы свидетельствовали о её преступлении.
Грубые, нечестивые высказывания Лотаря о Людовике так возмутили и разгневали Альбергу, что всю дальнейшую речь короля она пропустила мимо ушей.
Лотарь тем временем, видя, что графиня остается совершенно безучастна к его объяснениям и убеждениям, окончательно потеряв терпение, принес всё необходимое для составления документа и разложил на столе возле Альберги.
– Пиши сейчас же, - кратко приказал он.
Графиня испуганно спрятала руки за спину.
– Государь, вы заставляете меня клеветать на королеву, а ведь клевета это грех, - проговорила молодая женщина.
– Клеветать? Ты уверена, Альберга, что это клевета? Посмотри, что нам рассказала твоя подруга, - он протянул ей какой-то свиток.
Развернув его, Альберга увидела текст показаний, записанных четким, ровным почерком придворного писаря. Внизу под записью показаний плясали неровные буквы подписи Ингитруды. В показаниях говорилось, что королева Юдифь состояла в прелюбодейной связи с графом Барселонским. Альберга обнаружила там и свое имя — Ингитруда сообщала, что именно графиня Дижонская помогала устраивать их свидания.
Графиня с негодованием бросила мерзкий свиток на стол, не дочитав его.
– Что скажешь?
– осведомился Лотарь.
– Возможно, она была не в себе, возможно, она была напугана...
– Нет, Альберга, нет, - сказал король, перебивая её растерянный лепет, - невозможно всегда быть хорошей для всех, рано или поздно приходится делать выбор и раскрывать свои истинные цели и привязанности.
«Он прав» - мрачно подумалось Альберге.
Чтобы ещё потянуть время, она схватила со стола серебряный кубок, до половины наполненный вином, и принялась пить, украдкой искоса поглядывая на собеседника, словно надеясь, что ему надоест ждать и он уйдет. Но, увы, король, сидел в кресле и, не сводя глаз с молодой женщины, терпеливо ожидал, когда она допьет свое вино.
– Ещё?
– предложил Лотарь, когда графиня с сожалением была вынуждена поставить опустевший кубок обратно на стол.
– Ты не стесняйся... вина много, время терпит...
– Нет, благодарю, - отозвалась она, почувствовав после выпитого тяжесть в голове — она никогда ещё не пила такого крепкого напитка и в таком количестве.
– Тогда пиши, - он подвинул к ней чистый свиток.
«Сейчас ты узнаешь всю истину» - с усмешкой подумала повеселевшая графиня. С вызовом посмотрев на короля, она резким движением руки сбросила со стола свиток и все остальные приспособления для письма, которые разлетелись в разные стороны.