Чтение онлайн

Гартения устроила ему истерику, упрекая в том, что он разлюбил ее, одновременно требуя денег на новые наряды и выделить ей комнату рядом с его покоями, так как любимая женщина должна быть всегда рядом. Пришлось приказать выпроводить ее, чтобы не слышать ее крики.

Утром он проснулся с тяжелой головой. Ночью сон не шел к нему. Вадимирис размышлял, как ему быть после того, как Оракул назовет его и Марию мужем и женой. Как поступить с Гартенией, которая не успокоится.

Когда он собирался выходить из своих покоев, чтобы отправиться в Святое место, уже положил руку на ручку двери, услышал, как в коридоре Гартения требует от стражей пустить ее к Императору.

«Вадимирис, прикажи пустить меня к себе, как ты не можешь так поступать со мной, — из-за двери доносились шум возни и голос одного из стражей, который пытался успокоить женщину, ее громкие истеричные крики. — Ради нашей любви ты должен отказаться от этой самозванки. Это я твоя любовь, ты должен быть со мной. Прикажи своему слуге, чтобы он не трогал меня. Ты должен отказаться от этого брака, мы будем вместе всегда, никто не может помешать нашей любви. Ты еще пожалеешь, что так поступаешь со мной, но я прощу тебя, если ты пустишь меня к себе. Любимый, прикажи пустить меня».

Чтобы не встречаться с Гартенией, Вадимирис покинул комнату через потайной ход. И как он не видел ее сущность ранее? Такая же, как и все, готовой на все ради богатства и власти — наглая истеричная, считающая, что он должен валяться в ее ногах и вымаливать любовь. Сейчас он даже пожалел о том, что вновь допустил Гартению в свою постель, подался мимолетной слабости. Во рту от этого даже появилась неприятная горечь.

В зале Святого места он смотрел на Марию и не мог поверить в то, что стоящая рядом с ним женщина его жена. Она была прекрасна. Темно-синее платье нежно обнимало ее стройную фигуру, золотое кружево на аккуратном вырезе лифа, который слегка открывал ее шею и ключицы, словно подсвечивало ее красивое лицо. Ее головной убор из золотой парчи напоминал небольшую тиару. Но она смотрела на Вадимириса спокойным, немного отрешенным взглядом. Ни капли притворства, ни капли интереса к нему. Он смотрел и не мог понять, как ему быть с ней. Прекрасная иномирянка, гордая, независимая. Она явно не будет унижаться перед ним и требовать его внимания и любви. Такие женщины всего добиваются сами.

Когда они обменивались кольцами, неожиданно по их рукам побежали золотые молнии, а сердце забилось в груди. Никогда с ним ничего подобного не было ранее, даже с самыми любимыми фаворитками, которых у Императора было в достатке. В голове тут же проскочила мысль: «Значит боги правы. Она моя нареченная, моя истинная».

Идя в парадный зал, где их дожидались гости, Император вдруг вспомнил, что он так и не приказал подготовить им комнату для первой брачной ночи. А ему вдруг очень захотелось узнать свою жену, как женщину, захотелось ее поцеловать, почувствовать ее вкус, обнять, чтобы услышать, как бьется ее сердце, увидеть в ее глазах желание и страсть. Он тайком смотрел на ее прекрасное лицо и хмурился все больше. Она шла, словно была здесь чужой. Другая бы на ее месте пищала от счастья, что стала женой Императора, а Мария шла с серьезным лицом и даже не смотрела на него, словно выполнила неприятную для нее работу. Он замечал мужские взгляды, направленные на его жену, и ревновал. Впервые в жизни ревновал!

Когда они вошли в зал, он сразу же увидел возле тронного места Гартению, которая смотрела на него требовательным взглядом жены, которая встречает своего мужа из десятидневного загула, столько было в ее взгляде укора и требования просить прощения, подчиниться ей, упасть в ноги и умолять о ее милости. На женщине было платье темно-синего цвета, щедро открывающее ее грудь и плечи. Никто не мог позволить себе надеть одежду цветов императорского дома, а Гартения словно кричала всем — «посмотрите на меня, это я должна быть рядом с Императором, это я его любимая женщина». Вадимирис скосил глаза на Марию, которая тоже увидела Гартению. Но ее лицо сохраняло спокойствие, ни один мускул не дрогнул. Вадимирис поразился ее выдержке и вновь восхитился женой. Другая бы на ее месте устроила скандал, приказала бы увести отсюда любовницу.

Пока мимо них проходил бесконечный ряд придворных, которые кланялись и совершенно неискренне желали им счастья, он снова наблюдал за Марией. Она смотрела куда-то поверх их голов, ее лицо оставалось спокойным и немного разочарованным. «Ну посмотри же на меня», — так и хотелось сказать ей, увидеть ее глаза, заметить в ним хоть малейший интерес. Но она стояла спокойной и совершенно невозмутимой статуей. Зато злая Гартения, которая так и стояла возле тронного места, прожигала его взглядом, словно приказывала ему выгнать Марию и поставить ее рядом с собой.

Наконец настал момент открывать бал. Вадемирис надеялся, что во время танца они смогут переговорить, но Мария посмотрела на него взглядом, полным неприятия, и отказалась танцевать. Ее слова пронзали его холодными клинками. Мужчина разозлился на жену, да как она посмела так говорить с ним? Хотелось тут же при всех поставить ее на место, но только скрипнул зубами. Не придумав ничего другого, Вадимирис просто подошел к своему трону и сел на него, заметив, как вспыхнула обидой Гартения, которая явно ждала, что он пригласил на танец ее. Он видел, как Мария отошла к Егерону и отвернулся, чтобы больше не видеть эту женщину, из-за которой перевернулась вся его жизнь. Куда делать Гартения ему было совершенно не интересно. Она больше не существовала для него. Завтра он отдаст приказ отправить ее обратно к отцу.

Император сидел на троне и наблюдал за гостями, за их неискренней радостью. Думать ни о чем не хотелось. Вдруг к нему подошел один из стражей, сообщил, что хранитель задержал какого-то слугу и увел того из зала.

— Да что там происходит? — Император подскочил со своего трона и быстрым шагом отправился следом за стражем.

Представшая перед ним картина заставила нахмурится. Егерон крепко держал какого-то молодого слугу за руку. В нескольких шагах от них стояла Мария, в руке которой был серебряный кубок.

— Что здесь происходит? — Император старался сдерживаться, но у него это плохо получалось.

Следом за ним в комнате появилось еще трое стражей.

— Ваше императорское величество, — спокойно ответил ему хранитель, — этот слуга поднес элире Марии кубок с отравленным вином. Я пытаюсь узнать, кто послал его отравить Вашу жену.

Слуга после этих слов был готов потерять сознание, по его бледному лицу обильно тек пот. Император в два шага подошел к нему, схватил рукой за горло:

— Говори, кто тебе приказал отнести отправленное вино Марии?

— Элира… Гартения…, - хрипел слуга. Его лицо бледнело, еще немного и его душа покинет тело.

— Не спешите убивать его, — спокойно проговорил Егерон. — Прикажите позвать сюда элиру Гартению.

Император отпустил слугу, который стал жадно вдыхать воздух, кивнул стражам, которые поспешили за Гартенией.

— Что она обещала тебе? — спросил Император.

— Она обещала взять в свои служанки мою жену, когда она вновь станет Вашей фавориткой, — слуга уже не сопротивлялся, стоял с бледным лицом.

— Ты сам налил яд в бокал? — спросил Егерон, который не отпускал руку слуги.

— Нет, элира сама налила из стекляшки, которая была у нее.

Мария молча протянула кубок Императору. Тот взял его, провел над ним рукой и нахмурился. В вине был сильный яд, который убивал жертву сразу же. Его дыхание стало тяжелым, в очередной раз он убедился, что слишком верил в свое окружение. Рука затряслась от гнева, и он поспешил поставить бокал на подоконник.

— Увести слугу в темницу. Я потом с ним поговорю, — приказал Вадимирис.