Чтение онлайн

Обхожу ее и усаживаю свой наглый зад на стол рядом с вынужденным электронным другом, с ее… Дневником, что ли?

— Ната, — опускаю голову, прищуренным взглядом сканирую на глазах покрывающееся бордовыми пятнами красивое лицо, — Ната… Ты…

— Папа, пожалуйста…

Остановимся, наверное, для начала? Метнемся в противоположную сторону, отвлечем, а затем приспим ее.

— Как твоя рука? — прикасаюсь к правой кисти, которую она с усилием растирает пальцами другой. — Печатать уже легче?

— Я тебя прошу, — вытягивает конечность и прикладывает скрюченные пальцы к широко, словно в безмолвной истерике, раскрытому рту. — Пожалуйста… Это не то, что ты подумал…

Я ничего не думаю, ребенок! Вообще, ни хрена, ни одной мыслишки. Зато теперь я точно знаю! Наталья точно влюблена! Ну, или старается влюбиться! Привыкает девочка, сживается с «тяжелой» мыслью, смиряется с тем, во что влезла и мужика так необдуманно втянула. Боится правду рассказать? Или поведать сокровенную тайну? Сознаться в греховном тяжело?

— Как самочувствие, Наталья? — перевожу наш разговор в иное русло. — Как твоя кроха?

— Все хорошо, папочка. Отлично, — лепечет, лживые ужимки надевая на лицо. — Я очень хочу домой… Ты не мог бы…

Думаю, что:

— Нет, детка, я этого точно не могу. Нет полномочий! Увы, Шевцова. И потом, уже недолго, солнышко, осталось. Потерпи, Натали. Все будет хорошо.

Скоро! Скоро «Шелихов» станет отцом для ребенка « Шашки»! Она ведь пишет книгу… Об отношениях? Это же про них? Шелихов-Резцова — Велихов-Шевцова, Миша-Саша — Гриша и Наташа. Она рассказывает всему миру про их отношения? Про то время, которое провели вдвоем?

История повторяется для тех, кто плохо выучил первый ее урок. Повторяется для тех, кто прогулял контрольный опрос, прикрывшись больничным листом, уважительной причиной, своей несостоятельностью, неспособностью к обучению или просто ленью. Для таких двоечников по жизни заготовлен блиц-опрос на сверхкороткое время. Похоже, я как раз из таких. Да нет же, ерунда! Не может быть. У меня ведь несколько иная ситуация. Скорее, моя постоянная соседка по семейной парте отлынивала от обязательного домашнего задания, вот за это нас с ней судьба, по-видимому, и покарала изощренно, повторившись в следующем «революционном» поколении…

— Она действительно планировала здесь жить, пап? — Макс крутится вокруг своей оси, разводит руки в стороны и периодически пожимает плечами. — Обалдеть! Я думал, что ты пошутил, ей-богу. Но тут реально круто — ты прав. От центра, правда, далековато, да и от вас с мамой не самый близкий путь.

И от него, от Велихова, по всей видимости тоже. Она, словно загнанная, бежала, пряталась, затаскивала все свое добро в заготовленную норку. Хозяйственная, но в то же время… Глупая! Несмышленая! Или наивная! Леди бы сейчас сказала:

«Детка жизнью сильно битая, родной… Юрочка, это ведь не преступление! Наталья хочет в одиночку воспитывать ребенка. Ей не нужен его отец, только крошка, только ее детка…».

Все так, конечно. Вот только я, простой мужик, не сильно мудро рассуждаю. Но даже мне, наивно глупому, понятно, что от личного счастья не надо убегать! К нему, наоборот, на всех парах стремиться нужно!

Что Максу-то ответить? Он ведь сам такой! Хм-хм! Это сейчас Зверь окреп, уверенно стал на ноги, заматерел, отдал долг обществу, оброс законной и любимой до беспамятства женой, прекрасными детьми — долгожданной и больно выстраданной семьей. А когда-то, совсем, казалось бы, недавно, точно так же дикость вытворял. Да так, что небу было больно!

Ну что ему ответить? Что, что, что, в конце концов? Господи!

«Таким, увы, не шутят, сын! Здесь как бы впору слезы лить, заходясь истерикой то ли от тяжелого горя, то ли от гомерического смеха».

— Не знаю, что на это все сказать, Максим. Но да! Это и есть то самое уютное гнездышко, старательно свитое твоей слишком активной беременной сестрой.

Наташа только лишь планировала тут кантоваться, а я уже живу на протяжении почти двух месяцев. За этот срок успел познакомиться с соседями по лестничной площадке, встретиться с хозяевами квадратных метров, чтобы обсудить с ними досрочное расторжение контракта на аренду, отработать оптимальный маршрут до ближайшей педиатрии, возможного детского садика и будущей нормальной средней школы. И что по результату? Вывод-то какой?

Она не будет здесь ютиться. Нет, нет и нет. Однозначно тщательно спланированное и в какой-то гормональной горячке задуманное проходит мимо. Все точно замечательно, но ни хрена у Натальи здесь не выйдет! Этого я ей просто не позволю. Дочь, видимо, не совсем понимает, что такое быть в гордом одиночестве с маленьким грудным ребенком. Ее план хорош, искусен, очень изощренен — безусловно, но я, на своих правах, на правах крайне беспокойного и нервного родителя, проект Натальи немного изменю и позволю небольшое «лирическое отступление», добавив потенциальных, оттого незаменимых, игроков на шахматную доску, второпях расчерченную на ее коленях.

— А как ты сюда вообще попал, пап? — теперь он задает вопрос, на который мне, если честно, не хотелось отвечать, но раз уж мы с некоторых пор играем в открытую, значит, стоит поспешить с чистосердечным излиянием об этом.

— Велихов подвез, — ухмыляюсь.

— Прелестно! — сын вздыхает и смешно почесывает свой затылок. — Он еще и подвез. А Гришаня в курсе, что это за место?

— Нет, Макс. Для него это просто адрес, каких тут много. Он любезно оказал мне услугу, ничего не уточнив.

— Ладно! Я все понял. О большем спрашивать не стоит, м?

На это лишь положительно киваю головой.

— Что мы здесь делаем, отец? Так что ты задумал?

Все просто! Намерен в полной мере выполнить условия контракта, который завис дамокловым мечом над головой Наташи.

— Хочу кое-что перевезти к нему, — кивком задаю сыну направление и прошу его следовать за мной.

— Зачем? — Максим идет, своим вопросом дышит прямо в спину.

— Затем, что так надо, Макс.

Я так чувствую! И это, как бы странно ни звучало, довольно-таки не просто объяснить словами. Все это нужно сердцем понимать. Отцовское чутье, если угодно. Возможно, я и перегибаю палку, но хуже точно не будет, если…

— Вот это должно быть в доме у него, — указываю на разобранную детскую кроватку.

— Что это? — Максим присаживается на корточки и аккуратно приоткрывает упаковку. — Это…

— Манеж для ребенка, Макс.

Такую вещь отец должен собрать! Это исключительно его право. Раз уж Наташка, как заботливая будущая мать, выбрала понравившуюся ей модель — дочь основательно потрудилась, перелистывая каталог с предлагаемым товаром, то новоиспеченный отец должен проявить мужскую часть программы по подготовке к появлению на свет ребенка. Мало сделать «дело» — неразумное чадо надо воспитать. Родить — не трудно, не больно, да и не накладно, но тяжело вырастить настоящего человека и довести дитя до «полноценного сознания».