Чтение онлайн

— Смотри! — киваю в его сторону. — Вот таким я маленького заблудившегося зайчонка тогда, в том универсальном магазине, и застал. Он искал меня, своего отца. Наш Макс, Марина, постоянно что-то ищет… Так сложилось! То на свою задницу приключения, то утраченную по глупости любовь, то вот, по-видимому, нас с тобой. Очень социальный парень! Дочь — увы, нет! Она пошла в тебя, родная! Холодная и неприступная шпионка? Агент с правом на убийство в юбке — «Черепаха 007». Или детка роль играет, или старается кому-то подражать? Скрывает чувства, бегает, прячется, дрожит или боится. Чего? А из-за какой-такой причины? Кто так сильно доченьку напугал? Наташка строит из себя ледяную принцессу — глупо, леди, это очень глупо — он ведь когда-нибудь перестанет ее ждать, и ей придется начинать… Марина, смотри на меня, когда я разговариваю о важном деле, — грожу ей пальцем, как ребенку. — Я все знаю, все вижу, леди! Твою мать, прости меня, но это так очевидно, что только идиот все, что здесь происходит, не способен понять. Она ведь очень эмоциональная женщина, Наталья — отзывчивая и совершенно не неприступная, при всей своей наигранной черствости, девочка сердцем слишком горяча… Что произошло, а? Ну в чем же дело? Что ее так расколыхало? Ты знаешь, а мне вот кажется, что дочь в кого-то сильно влюб…

— Шевцов! — рычит, не сводя с меня свой взгляд. — Закрой рот!

Похоже, я однозначно прав! Довольным чертом скалюсь, демонстрируя ей зубы.

— Марина, баста! Стоп, леди, мы как будто наигрались! Давай теперь о нас. Хочешь кончить, Шевцова? Не отвечай, все вижу по глазам и по сведенным ногам, растираешь промежность, кровь гоняешь, — подмигиваю и облизываю губы. — Есть выход, леди. Сегодня, шесть вечера, ворота! Постарайся не опаздывать. Одно свидание — знакомство и притирка пары. Возможен даже секс, но на первом свидании, — изображаю сволочь и строю из себя похотливую скотину, — я могу подумать, что ты жалкая давалка, леди! — и укоризненно качаю головой. — Мы просто познакомимся, пообщаемся, наверное, посидим на нашем месте, в таверне. Гриль, рыбка, салат, кофе, мороженое… Все выберешь сама! Но к продолжению подготовься на всякий случай… Ночь длинная, жена!

— Господи! Да за что?

— Он уже пришел, Марина, — замечаю, что Макс почти добрался до нашего местечка. — Шесть часов, шесть часов. родная… Ты, я и больше никого. Мы здесь! — отталкиваюсь от поверхности, неспешно выползаю из тени помещения, вальяжным шагом подхожу к отчего-то сильно перепуганному, совсем недавно грозному, сынку.

— Макс, есть дело, сын! Надо бы помочь, — смотрю ему в глаза, подмигиваю, открыто улыбаюсь.

— Ему? — глубоко вздыхает.

— Наташе, Макс, нашей Наташе. Тихо-тихо, — запускаю руку в непослушную жесткую сыновью шевелюру, сильно сжимаю пряди и подтягиваю чугунный котелок к своему лицу. — Им нужно помочь, — шепчу. — Он твой единственный надежный друг, а она родная кровь, у них ребенок, Зверь… Ты же понимаешь?

— Да-да. Я помогу, — сын склоняет голову мне на плечо. — Только не обижай мать, отец. Не бросай ее, слышишь?

— Все будет хорошо, Шевцов. Все будет хорошо. Забери маму отсюда и жди меня в районе четырех часов, я заеду за тобой.

— Машину брать? — хмыкает, повиливая задом, подходит к Марине, берет ее руку и укладывает себе на локоть. — Что там нужно?

— Не стоит. Нас подвезут, — подмигиваю обоим. — Идите! А я еще к неразумной дочери заверну, — поворачиваюсь и начинаю отходить по коридору.

— Я буду ждать, Шевцов, — Марина громко произносит в мою удаляющуюся от них спину. — Шесть часов, Юра. Смотри, не опоздай!

Хорошо… Марина…

…Как нежно он меня сейчас целует. Касается бережно, словно дегустирует долгожданный деликатес, который выторговал, достал из-под полы, заплатив за товар непомерно высокую цену. Мои губы — эксклюзив, то основное блюдо для исключительных гурманов, одним из которых является адвокат Михаил Шелихов… *добавить чувств, чтобы открыть читателям истинное лицо засранца, каким он, конечно же, не является на самом деле*.

…Облизывает нежную мякоть, как будто напитывается, поглощает и всасывает горячее, наслаждаясь моим вкусом, прикрывает глаза; языком гоняя слизистую, прикусывает нижнюю губу и сильно зажимает. Он тянет, тянет за собой, потом еще немного ближе, а затем как будто бы спохватывается — мягко, с причмокиванием отпускает.

— Будет метка, Шашка! Хочешь еще?

— Хочу, — шепчу и, словно в горячке, сильно мотаю головой. — Хочу, хочу, Миша, Миша…

Он быстро принимает решение, ориентируется по обстановке, переключается и то же самое осуществляет с верхней половиной моего распахнутого в примитивном, наверное, скотском желании «целовать-брать-рвать-быть страстной и открытой только с ним» рта. Миша ведь со мной играет? Играет по тем страшным правилам, которые сам же тем контрактом написал. Он издевается, что ли? Он мой грех и наказание за недополученные плотские утехи? Шелихов путает все карты. Нечестно исполняет свои обязанности ушлый адвокат.

— Пожалуйста, — постанываю, повторяя точь-в-точь все его движения, — зачем ты… Мишенька, зачем?

— А что в поцелуе такого, Шашечка? — отрывается от меня, но целовать лицо не прекращает. Щеки, подбородок, скуловые ребра, лоб, глаза и брови… — Ты так млеешь, Дамка, словно это круче секса, — надменно ухмыляется. — Банальный обмен ротовыми жидкостями и больше ничего. Я облизываю тебе рот, как собака любимую миску; считай, что сверхмягкой щеткой чищу зубы, потираю нёбо, десны и язык. Я членом тебя целую гораздо эффективнее… Хочешь куни?

— Ты, действительно, не понимаешь или издеваешься? — мечу глазами по красивому лицу — его заросший подбородок, чувственные мужские губы, кончик безупречно ровного носа и насилующие мое сознание, да и тело серые бездонные пытливые глаза.

— Это способ отвлечения женщины, Саша, когда я проникаю внутрь… Знаешь, чтобы дама не орала от распирающего чувства, надобно живой подстилке рот закрыть.

— Звучит пошло, Миша…

*это заново переписать — мне совершенно не нравится, какой-то бред… Он выходит откровенным грубияном, зацикленном на плотских отношениях! Это слишком жестко, пошловато даже! Грубо и цинично! Хотя «цинично» пойдет! Гриша посмеивался надо мной, но не грубил. Никогда. Гриша подкалывал, словно провоцировал, хотел услышать аналогичное в ответ. Стоп! Стоп! Придерживаться плана… Саша забеременеет на цветочной поляне! Решено! Пусть там будут ромашки, василек и дикий мелкий ирис…*…

— Иди ко мне, Резцова…

— Привет, — перегибаюсь через женское плечо, укладываюсь и целую в родную щеку громко сопящую Наташу. — Чем занят мой ребенок? Что это?

Она мягко убирает руки от клавиатуры, все же вздрагивает, но, слава яйцам, не до потери пульса и не до начала схваток и потуг.

— Пап, — Наталья мягко опускает крышку ультрабука и прячет от меня свой взгляд. — Я не знала, что ты сегодня тоже здесь?

— Решил проведать дочь. Я же отец, как-никак…