Чтение онлайн

— Вон он, — сын тычет пальцем, указывая через лобовое вперед на спешно приближающуюся фигуру в спортивной форме.

— Ему погода нипочем? — отстегиваю ремень, снимаю телефон, открываю свою дверь.

— Здоровье прежде всего. Погода — дело наживное и очень… Очень-очень непостоянное!

А! Ну-ну! Воспитанный, пунктуальный, педантичный и на финал… Волевой и дисциплинированный. Да уж, Наталья Юрьевна, не каждой девочке так повезет. Все больше убеждаюсь в том, что доченька случайно вытянула суперприз в весьма… Богатой упаковке!

Увеличивая шаг, Велихов приближается к нам с Максимом, выбравшимся из моей машины.

— Добрый день, Юрий Николаевич, — первым протягивает руку, но все же держится как будто в стороне. — Что-то случилось? — через мое плечо подмечает красную специальную машину и группу служивых братков, всей ватагой выбравшихся из автомобиля. — Пожар?

— Все нормально, Гриш. Кое-что привезли. Возражать не будешь? — киваю головой назад, показывая, что груз находится как раз в той напрягающей сознание обыкновенных людей машине.

— А что там? — бросает быстрый взгляд на Макса, который подходит к Велихову как будто сзади.

— Тебе понравится, Гришаня! — сын сильно хлопает друга по спине, вызывая его движение слегка перед, а затем, уложив обе ладони Велихову на плечи почти заскакивает последнему на горб. — В дом пригласишь или здесь держать гостей намерен? — задает ему вопрос, а мне с кривой ухмылкой подмигивает.

Не отрицаю! Я, конечно же, хотел бы посмотреть, чем этот одинокий рейнджер здесь живет и промышляет. Судя по рассказам Максима, там внутри творится нечто невообразимое. Предпочитаю на все иметь свое собственное мнение и не полагаться на слухи, домыслы и сплетни, распространяемые нашим сверхкультурным мудрым социумом.

— Да-да, конечно, проходите.

Поджимаю нижнюю губу, свищу братве, подавая команду выгружать истинную ценность. Ребята начинают суетиться, а мы с сыном идем за Велиховым, на спине которого расползлось огромное влажное пятно от пота.

— Любишь физическую нагрузку, Гриша, — задаю вопрос.

— Есть немного, — поворачивается ко мне лицом и, шагая задом наперед, не ломаясь отвечает. — Добро пожаловать! — разводит руки по сторонам и вращается вокруг себя, не прекращая нашего продвижения.

Охренеть пространство! Тут можно установить пожарную башню и маршрут с препятствиями, разжечь костер, устроить прыжки через огонь и даже построить теплодымокамеру. Не двор, а самая настоящая пожарная часть… Ну, я приврал, конечно. Часть пожарная, а размер, естественно, — микроскопический.

— Сколько здесь по площади?

— Тридцать соток, Юрий Николаевич, — с ухмылкой произносит.

— Под твою единоличную ответственность?

— Что есть, то есть…

Я бегло переглядываюсь с сыном.

Это только двор, а что тогда там, у него внутри? Королевский дворец, какой-нибудь средневековый замок, высокие потолки и длинный деревянный, пропахший разлитым вином, стол с блуждающей домашней птицей, обедающей вместе со своим феодалом-покровителем?

Оглядываюсь назад и наблюдаю неподдельное изумление на чумазых рожах пожарных ребят, которые заносят в этот огромный жилой двор карликовую мебель для ребенка. Да уж эти в своей жизни такое могли видеть только на вызовах, притом как раз в том самом пожарном случае и то, если хозяева заранее не побеспокоятся о средствах противопожарной безопасности. Как правило, в таких домах такая автоматика организована сверхинтеллектуально!

Мы заходим в дом, а я, как мальчишка, задираю голову.

— Гриш, ты золотовалютный магнат? — ехидничаю.

Пустовато, если честно, но габариты все же поражают. Да уж ребенку будет где разгуляться, когда приедет в гости к богатому отцу.

— Люблю простор, Юрий Николаевич.

— Ты хотел сказать свободу, Гриша? — Макс исправляет Велихова. Свобода и сам себе хозяин…

Дергаю сына за руку, лицом показываю, что кому-то следует сбавить красноречивые обороты.

— А кто ее не любит, Макс? Ты вот, например, за полтора года…

— Баста, олухи! — останавливаюсь и выставляю руки на свой пояс. — Значит так, — оборачиваюсь на суетящегося на входе Петракова. — Костя, все заносите сюда, в холл, а потом можете быть на хрен отсюда свободны.

— Есть! — парень отдает честь, на пятках выполняет команду «кругом» и орет своим горе-подчиненным, чтобы те еще быстрее заносили вещи в дом.

— Что там? — Велихов подходит ко мне и с очень добрым прищуром рассматривает брожение, организованное служивыми.

— Детская кровать, Гриша, и женское кресло-качалка, вероятно, для удобного кормления ребенка, — пожимаю плечами и тут же прячу ладони в карманах своих джинсов.

Он очень изумлен тем, что я только вот сказал? На мужском лице играет понятное недоумение вперемешку с… Нескрываемой радостью? Похоже, Велихов доволен тем, что в его палатах будут квартировать крошечный манежик и удобная качалка для Наташи.

— Кровать? — переспрашивает, глядя через мое плечо.

— Да, — спокойно отвечаю. — Ее бы собрать, Гриш. Место есть?

— Да, конечно…

Ох.еть! Лупаю глазами, как зачумленный. Бляха-муха, да чтоб меня и его, и всех нас в придачу… Мог бы и не спрашивать, «Шевцов»! Будущий отец отлично подготовился. От этого места стынет кровь — красота и детская наивность. Сука! А ведь все неописуемо! Идеально ровный пол, выстеленный светлым пушистым, словно невесомым, нитяным покрытием. На стенах беспорядочные ватные облачка, редко разбросанные по небесно-голубой поверхности, а на потолке…

— Это ведь звезды? Будет по ночам светиться, да? — Макс с раскрытым ртом курсирует по, мне кажется, ему хорошо знакомому периметру.

Был козел! Видел все! Ах, парни, парни… Вам лишь бы друг перед другом самоутверждаться!

— Не напугаю? — Велихов с такой же поднятой, как и у сына головой, негромко спрашивает.

— Нет, нет, нет. Прикольно! Отец? — Макс возвращается и словно отмирает от напущенного кем-то наваждения. — Пап, что скажешь…

Он уже прекрасный отец! Нет слов, только, как говорится, некультурные отечественные выражения. Бесконечные коробки с комплектующими материалами бережно устанавливаем в этой комнате, а я мимоходом бросаю взгляд на дверь, которая ведет в еще одно совместное с этой коробочкой помещение.

— А там что? — встаю с корточек, на которых несколько минут сидел, пока перекладывал и пересчитывал комплектацию и фурнитуру для манежа.

— Это для Наташи, — с его лица вразвалку уходит легкость и одухотворенность, а остаются вытянутые в одну сплошную линию мужские губы, стиснутые зубы и безумный, словно человек находится в горячке, острый взгляд. — Ее комната должна находиться рядом с комнатой ребенка…

Хмыкаю! Сейчас не прав, герой. Место матери твоего ребенка должно быть рядом с тобой. По его внешнему, по-моему, слегка озлобленному виду, понимаю, что этот шаг он оставляет за Натальей — ее черед, а Велихов уже устал идти за ней, рассматривая женскую несгибаемую спину.