Чтение онлайн

— Гриша, здравствуй, — старшая Шевцова останавливается рядом со мной.

Откидываю наполовину выкуренную сигарету, выдохнув переработанный яд в сторону, возвращаюсь к ней и спокойно произношу стандартное любезное приветствие в ответ:

— Здравствуйте, Марина Александровна.

— Ты был у Наташи? Или только собираешься?

Пытается понять, как лучше поступить всем нам, чтобы не спровоцировать в патологическом отделении скандал?

— Да. Уже от нее.

Вижу, как на раскинувшейся перед моими глазами парковке Морозов бодро выскакивает из машины, хлопает автомобильными дверями, в салоне, оттопырив свою задницу, что-то ищет, потом вытягивает небольшую сумку, и, абсолютно не оглядываясь, почти через плечо ставит своего коня на сигнализацию, и с абсолютно непрошибаемым стеклянным взглядом зомби, уставившись на меня, направляется к нам. Вот с кем бы не хотелось встречаться сейчас, так это с ним. Тут все очень точно, четко, слаженно и чрезвычайно однозначно.

С началом постоянного нахождения Натальи в стационаре мы почти не виделись с Максимом — рабочие «вежливые» общие моменты не считаю. У нас остался только бизнес и то, похоже, скоро все завянет, так и не успев раскрыться и выдать в воздух великолепный щедро-денежный аромат. Мы не сказали друг другу ни единого заинтересованного слова за все недолгие минуты наших притянутых друзьями за уши общих встреч — все скупо, словно по сухому протоколу. Нет, ничего человеческого, радостного или сочувствующего: ни поздравительного — что очень очевидно, — Морозов однозначно мне не рад; ни оскорбительного — что чрезвычайно странно; ни обыкновенного и банального до жути, набившего ни одну оскомину, например, без повода «привет»; ни самобытного и просто так «пока»; ни утвердительного, краткого и резкого, как выстрел, «да»; ни категоричного и отрицательного «нет». Мы больше не закадычные лучшие друзья, всего лишь вынужденные деловые партнеры.

Максим весьма неторопливо, но достаточно уверенно, подходит к нам.

— Как она? — Шевцова трогает меня за отчего-то подрагивающие пальцы. — Гриша, как сегодня у Наташеньки дела?

— Все нормально, — опускаю голову, разглядываю ее назойливую ласку. — Что Вы делаете, Марина?

— Ничего, — быстро отвечает, движения прекращает и сразу прячет свою руку в карман распахнутого пальто. — Мне кажется, что ты дрожишь немного, Гриша? Что-то с Наташей? Ты меня пугаешь. Что-то случилось?

— Нет. С чего Вы взяли? С Наташей точно все хорошо. Целых сорок минут спокойно проговорили. Жалоб нет, пожеланий, кроме сильнейшей тяги домой и просьб о великодушии, тоже не наблюдается. Так что, нет, я ни за что не переживаю. Все замечательно.

По крайней мере, стараюсь не показывать ей вида. Координируя хаотичные движения, успокаиваю спонтанный тремор рук.

— Просто… — мнется и не знает, что ответить. — Мне кажется, что ты волнуешься?

Еще как!

— Мам, мы идем? — Макс равняется с нами, почти касается ее спины своим плечом, и обращается исключительно к Шевцовой, словно меня здесь и вовсе нет.

— Да-да. Конечно-конечно. Я уже иду.

Марина отступает от меня и подходит к сыну, но все-таки бросает в мою сторону свой то ли обеспокоенный, то ли заинтересованный взгляд.

— Гриша…

— М? — улыбаюсь.

— Ты с Юрой видишься? — тихо задает вопрос.

Ах, вот оно что! А я-то думал! Ну, что ответить сильно обеспокоенной женщине? Пожалуй, правду:

«И да, и нет!».

Шевцов, видимо, ушел в подполье. Он иногда звонит, регулярно навещает Наташу, интересуется ее делами, но домой, похоже, не торопится. Наверное, все же:

— Нет, Марина Александровна. Я видел Юрия Николаевича всего лишь несколько раз, на скоростном бегу, почти что мельком…

Хотя! Наверное, не за горами наша незапланированная встреча. Замечаю подмигивающие дневные фонари, расположенные практически рядом с моей машиной, на той же медицинской парковке. Похоже, Шевцов сегодня тоже здесь!

— Мам, иди в отделение. Я постою немного и покурю на улице, — Морозов все же поворачивается и, глядя в мои глаза, какой-то слишком самоуверенной походкой направляется ко мне.

— Максим… — как жалко звучит спокойный материнский голос.

— Мам, я покурю. Иди-иди, не переживай.

Я хмыкаю с пренебрежением, закатываю глаза и нагло отворачиваюсь от внезапно образовавшегося собеседника. Все-таки я хотел бы побыть один и в абсолютной тишине. С нескрываемой опаской, то и дело оглядываясь на нас, Марина Александровна заходит внутрь и там как будто бы теряется среди туда-сюда снующего народа.

— Привет, — Морозов, прикрыв руками зажигалку с сигаретой, сквозь зубы здоровается со мной.

— Привет, — не выказывая особой радости, с отменным холодком отвечаю «другу».

— Что нового, Гришаня? — затягивается никотином, задирая голову наверх.

— Ничего, — переступаю с ноги на ногу, рассматривая носки своих ботинок.

— Забыл кое-что сказать, брат? — с ехидцей через туманную завесу яда задает какой-то просто блядски каверзный вопрос.

Что-что? Прищуриваюсь, медленно поворачиваюсь к нему лицом, дословно повторяя то, что Зверь с издевкой произнес:

— «Забыл кое-что сказать» что?

— Ну как же… — с нескрываемой насмешкой гордо возвещает.

— В какой связи я должен предоставлять тебе отчет?

— Да она моя сестра, козел, — рычит, но голос все-таки не повышает.

— Ваше родство совершенно не отменяет того, что я немногим ранее сказал. В какой связи, Макс, я должен перед тобой отчитываться о своей личной жизни и наших отношениях с твоей младшей сестрой? Тем более ты был в курсе, что мы встречаемся. Я сообщил тебе лишь то, что посчитал необходимым или нужным — это все дебильная риторика, в тот момент. Так в чем сейчас проблема? Что не так, Зверина?

— Да похрен, если честно! — дергает плечами, зажав зубами сигарету, засовывает обе руки в карманы брюк.

— Рад, что мы пришли к взаимопониманию, дружок, — плотоядно скалюсь и словами стараюсь задеть этого напыщенного не понятно с каких-таких делов урода. — Чего тебе все-таки надо?

— Похрен на вас, Гришаня. А вот на родителей…

О! Я-то тут вообще при чем?

— Не стоит дальше продолжать, Морозов. Я тебе не пацан, которому ты сейчас прочтешь лекцию о неприкосновенной ячейке общества. Твой отец…

— Ты знаешь, что он два месяца дома не живет? — выплевывает резко.

Херня! В это не поверю никогда! Ни за что! Пиздец какой-то! У Юры, видимо, накатывающий маразм, вот он и вырисовывает пейзажно то, что ему в голову пришло.

— Он не отчитывается, впрочем, мне и не обязан, да и мы с ним не общаемся по душам. В сущности…

— Ваши искрометные и далеко идущие отношения с Наташей посеяли вражду между, — он четко тычет пальцем в машину своего бати и тут же показывает этой же указкой за свое плечо, — очень близкими друг другу людьми. Ты влез…