Чтение онлайн

Нравится Черепашке, когда я хозяйничаю там… Нравится! Значит, с этого и будем начинать.

— Ну же, ну же…

Подтягивает ноги, смешно поджимая крохотные пальчики, задирает их, по-царски ставя мне на плечи. Это самый верный знак с Шевцовой! Наташка хочет кончить, значит:

— Иди сюда.

Подхватываю под согнутые бедра, тяну к себе поближе и, направляя член одной рукой, заполняю Шевцову на всю длину. Прикусывает губы, зажмуривается, искривляет губы, оголяя верхний ряд. Все, как обычно. У нас с ней все по протоколу. Я вхожу, а у нее недоумение на лице и ожидание чуда, что в этот раз нам с зачатием повезет.

— Тшш, тшш… Я уже здесь, с тобой, — проявляю ласку и участие. По крайней мере, выключаю конченого придурка, бездушного урода и невнимательного козла.

— Да-да, да-да, — с закрытыми глазами стрекочет и пытается расслабить тугую плоть. Сжимает и проталкивает меня, словно засасывает внутрь. — Готова, готова, готова… Да.

— Не привыкла? Не выходит? Никак? — щекочу губами, словно в страшной судороге, вытянутую шею и облизываю острый подбородок, устремленный строго вверх. — Никак… Никак… Ну что такое, Ната?

Какой по счету у нас с ней секс? Три раза только на прошлой неделе, сейчас уже четвертый, пятый или шестой всего лишь за неполные два дня. Наращиваем, похоже, темпы, что тоже неплохо. Раньше выполним наш план, быстрее разбежимся по домам.

Дожился, «Велихов»! Уже количество соитий с женщиной считаешь. Так, глядишь, составим расписание, распределим наши действия по ролям и будем строго следовать изложенному в новом документе. Если честно, то мне такое вполне подходит. Все устраивает. Как будто исключительно под меня!

— Гриша… Пожалуйста, — Наташа водит плечами, затем обхватывает мои бицепсы и приятно — черт возьми, приятно, — поглаживает сильнонапряженные мышцы. Сжимает несколько раз, словно тонус проверяет, и своими короткими ноготками рисует что-то несуразное на моей коже. Вздрагиваю, по-моему, мурашками даже покрываюсь. Этого мне только не хватало, твою мать! — Уже можно, можно… Не жалей меня, не надо. Начинай.

Поблагодарить ее за разрешение? Устроить ей облом на пустом месте? Или оттрахать до звезд из глаз? Ведь не работает с ней мягкий разговор, не проходят системы здравых увещеваний и жалостливых просьб и убеждений. Похоже, у Наташи вместо пламенного сердца действительно какой-то физиологический мотор, поддерживающий в ней анатомическую энергию и не дающий превратиться в чувственный и нежный женский экземпляр.

Я двигаюсь, постепенно наращивая темп и глубину своего проникновения. А Шевцова, как обычно, отворачивается от меня. Достигнув, наконец, того самого момента, изливаюсь и все-таки пытаюсь посмотреть в ее глаза. Да только, как обычно, не выходит.

— Наташа, — еще один глубокий толчок с намерением пронзить ее. — Наташа… Наташа!

— А? — все же отмирает.

Плачет? Шевцова плачет и пропитывает огромными солеными слезами и без ее стараний влажную подушку. Да чтоб меня черт побрал!

— Мне кажется, — хриплю мимо ее лица, — что я физически, по-скотски грубо, мучаю женщину. Просто измываюсь над ней. Словно я садист, насильник, а ты…

— Нет-нет. Ну что ты? Мне очень хорошо, — обнимает мою шею, двумя большими пальцами оглаживая мне скулы, — правда-правда. Хорошо… Гриша! Все было великолепно. Можем еще раз повторить, если ты…

— Ты там все? — приподнимаюсь и смотрю вниз, между наших тел. — Потому что я — уже да!

— Я… Угу. Наверное… — направляет туда же свой взор. — Больше не будем?

Она, видимо, ни хрена не понимает.

— Я так плох, Наташа? — скатываюсь с нее и, прикрыв себя, располагаюсь рядом на спине. — Не нравится? Ты не испытываешь…

— Нравится, конечно. Все очень хорошо. Очень-очень! — поворачивается на бок, лицом ко мне. Чувствую, что рассматривает мое тело, пытается даже улыбнуться и проявить хотя бы вежливое участие.

— Ты сейчас жалеешь меня? Как собаке выдаешь словесное поощрение? — встречно поворачиваюсь к ней. — Не волнуйся, кобелек, я кончила, но замок не состоялся. Еще разочек, мой маленький Дружок?

— Вероятно, дело во мне, — пальцем касается моей груди и обводит несколько раз по контуру сосок. — Все из-за меня, Гриша. Слышишь?

Ненавижу это! Словно таракан по телу мечется. Сейчас бы чем-нибудь увесистым эту тварь огреть! Обхватываю наполненную жалостью женскую кисть и скидываю с себя.

— Перестань. Мне это неприятно. Терпеть не могу. Противно! Раздражает.

— Извини, я не знала. Ты что, боишься щекотки? — собрав руки в кучу, подкладывает их себе под щеку. — Бесит такое движение? Ты не любишь ласку?

Ласку? Так это была она? Так ласкают, когда удовлетворены? Не знал, не знал, если честно.

— Теперь об этом будем говорить? — ерзаю по кровати, никак не могу найти себе удобное местечко. Несколько раз нервно поправляю сползающую с немного возбужденного члена простынь. Скоро я схвачу серьезную медицинскую проблему с недостаточным расслаблением, если буду так остро и «высоко» реагировать на эту ситуацию в целом. То и дело замечаю внимательно рассматривающую меня соседку по постели. Интересуется теперь? Издевается? Или, правда, ничего не понимает?

У меня ведь была херова куча половых партнеров. Да она и сейчас, эта куча, есть. Бабы не слезали и не слезают с меня, скорее наоборот, карабкаются к моим трусам, проявляя еще какой дух соревнования. А если учесть, что на каждую фифу в среднем я отвожу где-то тридцать, тридцать один, иногда двадцать восемь или девять, дней своего исключительно дорогого времени, то я, естественно, познаю огромное количество женщин, у которых, как правило, по крайней мере, у каждой, кроме этой Шевцовой, вызываю шквал эмоций и неизгладимых впечатлений. Но после этой стервы я определенно начинаю сомневаться, а чувствуют ли они вообще хоть что-нибудь? Возможно, симулируют, играют, стараются подстроиться под мои желания, изображают неистовый, а иногда и множественный, оргазм. С Наташей даже разговоры не помогают. Она не говорит о том, что происходит, как мне следует начать, как она сама хочет, где ей приятно, куда мне стоит свой нос совать. С ней я, как сапер из той компьютерной игры, пробирающийся по женскому телу, как по заряженному минному полю с той лишь разницей, что нет времени размечать флажками предполагаемое расположение ее эрогенных зон.

Упрашивания, как и простые разговоры об «этом», с Черепахой тоже не работают. А вот «клянчить» секс у нее не приходится — она всегда готова. У Наташи важный, генеральный, план, которого она строго-настрого придерживается, поэтому даже сегодня ночью, когда она призналась, пусть и под моим давлением, в собственноручном членовредительстве, не смотря на предустановленные настройки «одна ночь — один половой акт», я взял ее и мне… Черт возьми, понравилось! Был до этого момента, правда, абсолютно уверен в том, что и она порцию наслаждения получила. А сейчас вот моя убежденность в этом сильно пошатнулась. Хорошо Черепаха симулирует. Все-таки она лгунья! Стерва! Вот в это теперь я верю! Бывший муж отлично выдрессировал и научил ее. Талантливый музыкант и настройщик женского тела под свою эректильную дисфункцию не только по клавишам виртуозно бил, но и в постели, видимо, солировал первой скрипкой по фальшивым концертам для женского фортепиано с престарелым камерным оркестром. Хорошо хоть вовремя выяснил, что она обманщица, половая лгунья и оргазмическая симулянтка. Больше вопросов не имею. Ну, а я-то как ведусь на это все, как умудрился вляпаться в такое дерьмо? Но у нее точно потело тело, хорошо помню, как шлепали половые губы и как бились мои яйца о женскую промежность; помню, как двигался в ней и не терялся, как в ответ на мой нахрап дергались ее ноги, руки, как ярко полыхала горячая грудь и Шевцова знатно продемонстрировала свое сопрано с животным скулежом на финальной коде. А по факту что оказалось?