Чтение онлайн

— У тебя не получится обмануть, Наташа. Ничего с этим не получится. Не тешь себя этой мыслью, не давай ложных обещаний. Не стоит даже пытаться, не смей думать, что сможешь в чем-то превозмочь меня. Более того, если хотя бы неаккуратно дернешься, то согласно условиям договора, ребенок в качестве родителя получит исключительно своего отца. А ты пойдешь гулять!

— Там не было об этом ничего. Не ври! Зачем ты пугаешь? Велихов, повернись ко мне. Быстро! Что за манеры? Задом разговаривать со мной, со слабой женщиной. Тебя не научили, видимо, при разговоре смотреть собеседнику в глаза. А?

Ухмыляясь, медленно разворачиваюсь и окидываю взглядом всю демонстрируемую картину в целом. Словно девственница после первой страстной ночи. С белой простыней и точно босыми ногами на кафельном полу, с не расчёсанным кустом на голове и беспокойным, мечущимся по каким-то странным точкам, взглядом, стоит такое очень чахлое замученное видение передо мной.

— Да, Натали? — ухмыляюсь и сладко растягиваю рот в улыбке. — Что, Черепашонок? Чего бы тебе хотелось? Что желаешь, непоседливый зверек?

Видимо, пока не определилась с этим. Жесткий ступор! Мозговой мотор, похоже, у Шевцовой, как говорят шоферы, стуканул. Вскрыть и диагностировать поломку, но до станции техосмотра очень далеко, значит, обойдемся своими силами. К тому же наблюдается проглоченный язык, застрявший комом в горле! И еще, до кучи, мертвецкая, гробовая, тишина! Все! Больше нечего сказать Наташке! Словесно Ната истощилась. Но… Этот несломленный взгляд загнанной за флажки волчицы, увы, никуда не делся. Она разглядывает и даже больно жжет меня.

— Ты уже закончил с этим? — кивает подбородком на раковину.

— Ну что ты! Я только начал, — показываю ей на душ. — Хочешь со мной туда?

Еще сильнее стягивает простынь на груди, смешно переступает с ноги на ногу и из-под ресниц рассматривает душевую кабину, в которой запросто можно поместиться вчетвером.

— Я потру тебе там спинку, пощекочу подмышки. Не отказывайся от очень щедрого предложения, — изображая жалкого щенка, провожу туда-сюда костяшками пальцев по ее плечам. — Там внимательнее посмотрим друг на друга, а? А то в постельной гонке я все твои родинки так и не сосчитал.

Знаю, что сейчас уберется отсюда несолоно хлебавши, но дразнить ее, видимо, доставляет мне большое удовольствие. С ней только две позиции — трахать и подкалывать, как вариант, стебать.

Не дождавшись ее ответа и не спуская с нее глаз, стягиваю штаны и, естественно, остаюсь в чем мать родила. Не вижу в этом никаких проблем. У меня отличное сложение и сильное тренированное тело, да я и не перед мужиком оголяю свой зад. Чего стесняться? Хотя уверен, что сейчас мне завернут о совести, что-то втащат про утерянную честь и чувство собственного достоинства, потом немного про свое стеснение вотрут.

Нет! Сегодня все предположение и догадки мимо. Опять я просчитался. Шевцова отпускает руки и теряет импровизированную белоснежную тогу, а я, слегка качнувшись назад, хромаю кадыком и как придурок хлопаю глазами.

— Без мочалки, Гриша. Исключительно гелем и рукой.

Как прикажешь, детка! Боится Черепаха, что я могу случайно приложенную силу к ней не рассчитать и запросто снять тоненькую шкурку и на кожаные шнурки порвать. Да уж, после такого исполнения, которому я сейчас стал исключительным свидетелем, я смогу ее, наверное, сожрать.

— Обнаглела, да? — стараюсь не смотреть на демонстрируемые ею прелести.

— Учусь у мастера.

Да ты, как я посмотрю, слишком языкатая, ядовитая змея. Твой бы язык да в «Гришин» ствол, в венец, в головку.

— Иди туда, — киваю головой на душевую кабину.

Идет! Идет же! Вот это да!

Наташа переступает длинными ногами, словно педантичная зараза, не наступая на швы каменного пола, заходит в стеклянный бокс.

Нервничаю, что ли? Да похрен мне на это соблазнение!

— Про клинику я не изменю решение, Шевцова. Даже глядя на твой призывный голый зад.

Наташка открывает воду, попискивая и поджимая ноги, становится под струю, задрав голову к квадратной лейке.

Замученная русалка! Сельдь без шубы! Узница из этого, как его… Неважно! Однозначно тощая зараза!

— Двигайся туда! — заталкиваю внутрь сам себя и легко подталкиваю случайную соседку в глухой угол, из которого ей теперь не убежать.

Обиделась? Рассматриваю сквозь водяные брызги плотно слипшиеся сейчас темные ресницы, широко распахнутые, в огромном удивлении, выразительные и яркие глаза, и то и дело опускаю взгляд немного ниже. Брожу глазами по длинной шее, по вздрагивающей грудке и дрожащему, как будто в лихорадке, впалому бешено пульсирующему животу.

— Поближе! Ну! — не спуская с нее глаз, протягиваю руку за чем-то гигиеническим, надеюсь, что за гелем. — Наташа, подойди ко мне! Почему я должен повторять? — стараюсь не приказывать, всего лишь твердо и уверенно с ней разговариваю.

Выдавив на руку ароматное густое содержимое этой бутылки, размазываю средство по ладоням и прикладываюсь к ждущей, словно наказания, Черепашке. Шевцова вздрагивает и прикрывает медленно глаза.

Завязывать надо побыстрее! Быстрее, быстрее! Пять-десять минут — все! Довольно! Всем спасибо! На фиг разбежались. Но нет же, я, как завороженный, вожу по ее телу, по-моему, пятнадцать долбаных минут и никак с груди ее не слезу. Она ведь не отказывает и ничего не запрещает. Значит, все разрешено.

Грудь у Наташи маленькая, но чересчур отзывчивая на ласку. Ну надо же! Соски всегда торчат, не прячутся и не скрываются за кругом ареолы, а каждое полушарие идеально помещается в моей ладони — есть, как говорится, место для маневра и для стандартного мужского внимания — «сжать-разжать». Все в точности и выполняю — мну, массирую, проглаживаю, потом глотаю и прикрываю обезумевшие от того, что вижу, наглые глаза.

Наташка подставляется. Все-все мне позволяет. С чего бы? То ли действительно хочет ласки, то ли…

— В клинику пойдем вдвоем, Шевцова. Твой номер не прошел. Промашка вышла! — разворачиваю ее к себе спиной и опускаюсь пеной ниже. — Раздвинь ноги. Ну, — легонько хлопаю ладонью по лобку. — Шире, шире…

— Гриш, пожалуйста.

Я так и знал! Хоть бы удивила, в самом деле. Решила действовать, к тому же грубо и топорно, по сугубо бабской методичке:

«Совращай и пользуйся. Предоставь ему себя и требуй вознаграждения!».

— Нет, — пробираюсь пальцами в теплое местечко и перегибаюсь лицом через женское плечо. — По возвращении в город первое, что ты сделаешь, сообщишь мне название клиники и предоставишь информацию и координаты своего лечащего врача. Обсудим план твоего беременного «лечения». По-твоему, Черепаха, не будет никогда.