Чтение онлайн

У Цзи Боцзая кольнуло в груди. Он тут же поднял руку — кивнул Не Сю, чтобы тот забрал Цинли, а сам без лишних слов притянул Мин И обратно, туда, где ей и было место — рядом с ним.

— Куда пролили? — спросил он.

Она удивлённо посмотрела на него. В уголках её глаз, подернутых лёгкой тенью, вдруг заиграла теплая, почти затаённая улыбка. Она с лёгкой неуверенностью указала на место у причёски, где висела шагнувшая вбок буяо:

— Вот здесь.

Цзи Боцзай взял рукав, нахмурился и аккуратно вытер пролитое:

— В обычное время ты бы уже десять раз уклонилась. Что ж ты сегодня растерялась?

— Она слишком быстро двинулась, — прошептала Мин И, опустив голову, покорно позволяя ему поправлять украшения в волосах.

Цинли, которую Не Сю уже успел увести в сторону, всё ещё пребывала в лёгком шоке. Но, обернувшись и увидев, как эти двое воркуют — да ещё на глазах у всех — ярость тут же залила ей лицо. Она резко вскочила:

— Господин! Это она первой выставила ногу! Если бы не это — я бы не оступилась!

Цзи Боцзай даже не удостоил её взглядом:

— Понял. Отойди.

Цинли смотрела на его спину в полнейшем неверии. Она покачала головой, едва слышно:

— Господин раньше не был таким… Вы всё ещё сердитесь на ту мою дерзость? Но я ведь уже признала вину. Все эти дни, кроме вас, я никого не принимала. Только и ждала, когда вы снова придёте в павильон Хуа Мань Лоу, чтобы всё объяснить. А вы пришли, да… только не один, а с той, что заставляет меня терять лицо.

Она пошатнулась, будто теряя силы, и, почти шепча, продолжила:

— У меня ничего нет. Только это тело…, и я уже отдала его вам. Что ещё вы хотите забрать у меня? Скажите — и я отдам, всё, что у меня есть…

Мин И нахмурилась, слушая это.

Знаменитая хуакуй, и тоже оказалась в плену у Цзи Боцзая? Такая красивая, с виду неглупая, наверняка умеет и петь, и играть, и сочинять стихи — и всё равно вцепилась в мужчину, который не только не выкупит её, но и вряд ли вообще запомнит через пару лет.

Да и сам Цзи Боцзай хорош. Взял девушку в качестве прикрытия — что ж, плати как следует, и все долги будут чисты. А он — вместо этого приласкал словами, покормил надеждами, а теперь бросил. Зачем? Чтобы снова сделать больно?

Вот уж точно — пёс, как ни корми, всё равно к помоям тянется.

Цзи Боцзай заметил перемену в выражении лица Мин И — и, как ни странно, почувствовал облегчение.

Он-то уж думал, что эта девчонка привыкла ко всему относиться покорно и даже ревновать не умеет. А оказывается, в тот момент ей просто не хватало уверенности — боялась, что он не станет вставать на её сторону.

Как будто он когда-нибудь поступил бы иначе.

— Не Сю, — кивнул он, — Цинли, похоже, перебрала. Отведи её отсюда, передай местному управляющему, пусть протрезвеет под присмотром.

— Есть.

Не Сю шагнул вперёд. Цинли дёрнулась, пытаясь вырваться, но, когда он подошёл вплотную, вдруг замерла — будто что-то в нём узнала. В её взгляде промелькнуло потрясение, она недоверчиво подняла глаза.

— Пройдемте, госпожа, — холодно сказал он, ни на миг, не изменившись в лице.

Цинли, словно потеряв опору, позволила увести себя прочь. Только спустя довольно долгое время издалека донёсся её пронзительный, надрывный плач.

А в комнате… все присутствующие — те ещё гуляки — только и делали, что наблюдали, как разворачивается драма. И вот, когда «представление» столь внезапно подошло к концу, невольно почувствовали разочарование.

Янь Сяо лениво махнул веером, насмешливо прищурившись:

— Господин Цзи-поистине человек с чёткими границами — кого любит, того холит, кого нет — прочь со двора.

— Перехваливаешь, — спокойно ответил тот и, наклонившись, посмотрел на Мин И. — Когда находишь такое сокровище, как она, — нельзя же позволить, чтобы она огорчалась.

Мин И едва заметно улыбнулась. До настоящей печали дело, конечно, не дошло. Просто… её всё больше поражало, в каком беспомощном положении находятся женщины в Цинъюне. Их участь — зависеть от мужчин. Стоит им быть обманутыми или брошенными — и для них словно рушится весь мир.

Цинли — цветущая, воспитанная, блестяще подготовленная хуакуй, и та не выдержала. А что тогда говорить о девушках из бедных семей?

Если бы однажды… однажды и женщины могли с малых лет учиться боевым искусствам, могли бы, обладая талантом, становиться боевыми культиваторами — вот тогда всё было бы иначе.

— Я только с теми так поступаю, кто мне не по душе, — негромко добавил Цзи Боцзай, слегка крутанув в пальцах чашу с вином. — С тобой — никогда.

Мин И опустила взгляд, потом снова подняла глаза и улыбнулась:

— Для такой высокой чести — быть в сердце господина — служанка испытывает только благодарность.

Один играет влюблённого, другая — будто верит, и смотрится это вместе до такой степени гармонично, что глаз не оторвать.

— Хватит уже, вы двое, — поморщился Шу Чжунлинь. — Не щадите нас, бедолаг, что до сих пор не нашли ту самую.

— Вот именно, — подхватил Янь Сяо с притворным укором.

Лян Сюань на этих словах вдруг на миг замер, а потом негромко протянул:

— Только, прошу, в это «нас» меня не вписывайте.

— А? — все за столом тотчас повернулись к нему с интересом.

Цзи Боцзай прищурился:

— Вот это да. Когда успел? Ни разу ведь не упоминал.

— Верно. Кто она, из какого дома? Покажи нам, не таись!

Лян Сюань тихо рассмеялся, в его глазах сверкнула тёплая нежность:

— Она сейчас занята. Сможет выбраться только когда воины культиваторы начнут обучение.

Янь Сяо вскинул брови:

— Случаем не та, что получила фэнвэйхуа?

— Она, — кивнул Лян Сюань. — Но она совсем не такая, как другие. Не гонится за богатством, не мечтает выйти за славного воина культиватора. Просто делает своё дело как должно. В тот день, когда я её впервые увидел, она как раз организовывала площадку для соревнований — уверенно, точно, чётко… Такое чувство направления, такая собранность — я ни у одной другой девушки прежде не видел.

Глаза у Лян Сюаня сияли, пока он говорил, и вся компания, не скрывая, стала ещё любопытнее:

— А как её зовут?

Лян Сюань скосил взгляд на Цзи Боцзая, словно заранее насторожившись:

— Только если я скажу, ты не вздумаешь глаз на неё положить.

Цзи Боцзай фыркнул, усмехнувшись:

— У меня и так дел по горло. Не до чужих пассий.

— Ну тогда слушайте, — сказал Лян Сюань. — Её зовут Тяньинь. Она — третья дочь из рода Сюй.

Сюй Тяньинь? Мин И на миг застыла, не в силах скрыть растерянность: