Чтение онлайн

— Пустяки, — Мин И махнула рукой, подняв чашу. — Пусть господин пьёт вволю, а я поддержу компанию.

Лян Сюань запрокинул голову и осушил чашу до капли. Острый, обжигающий вкус едва не выдавил из глаз слёзы.

А когда он опустил взгляд — Мин И, спокойно, не дрогнув, тоже осушила всю чашу, оставив дно блестящим.

Может, ей просто налили неполную чашу — всё-таки девушка.

С этой мыслью Лян Сюань больше не придавал значения, и, не сбавляя темпа, пил одну чашу за другой. Не успел осушить и шесть, как всё перед глазами поплыло, будто тени начали кружиться по небу.

— Слабак, — с усмешкой бросил Шу Чжунлинь. — Пьёшь как в первый раз. А ведь вино здесь дорогое — только переводишь добро.

Мин И посмотрела на Ляна, потом спокойно обратилась к стоящему рядом слуге:

— Остальное несите ко мне. Жалко, если пропадёт.

Тот вытаращил глаза:

— Барышня… Это же крепкое вино!

— Ничего, — спокойно ответила она.

Янь Сяо и Шу Чжунлинь в изумлении обернулись и увидели сцену, которая поразила их до глубины души. Мин И сидела с невозмутимым видом, её лицо не выражало ни тени смущения, и с аристократическим спокойствием она пила одну чашу вина за другой. Когда же она уставала, то брала кусочек закуски и снова возвращалась к вину.

Полторы больших глиняных бутыли — всё ушло в неё. И при этом она оставалась такой же сдержанной и грациозной, с ясным взглядом, без малейшего следа опьянения.

Янь Сяо был ошеломлён:

— Но на прошлом пиру, барышня Мин, у вас ведь… не было такого выдержанного хмеля?!

Слова не успели сойти с языка, как он сам понял, в чём дело. Усмехнулся, хоть и с кривинкой:

— Так вы с самого начала всё делали ради Боцзая?

Глаза Мин И сверкнули. Она сложила ладони на краю чайного столика, опустив их в изящном, подчёркнуто послушном жесте:

— Конечно, ради него.Но ведь у него — глаз на женщин видано немало. Танцовщицу просто так к себе не возьмёт. Потому я и воспользовалась вами, господин.

Она с самого начала знала: в Цзи Боцзае не было искренности. Зато была упрямая, гордая натура — человек, который не терпел проигрыша.Вот она и сделала ставку: разозлить его через Яня Сяо, — и не прогадала. Он и правда взял её к себе.

Не просто привёл в поместье — одарил её, сказал, что она ему нравится. Сказал, что будет на её стороне.

И она… почти поверила.

Глава 57. Испытание на яд

Мин И тихо вздохнула, затем встала и, слегка опустив голову, вежливо поклонилась Янь Сяо:

— Прошу у господина прощения.

— Пустяки… — пробормотал он, но тут же добавил, нахмурившись: — Только… почему именно он? Ты ведь не та, что теряет голову от красивого лица.

— Да вот и я… — Мин И горько улыбнулась. — Почему он? Наверное, потому что я с самого рождения как будто должна ему что-то.

Ответ прозвучал странно. Даже тётушка Сюнь не выдержала — в голосе проступила мягкая тревога:

— Барышня, не пейте больше. Пойдёмте лучше обратно в поместье?

— А если господин сказал ждать? Вы бы осмелились ослушаться? — Мин И лукаво подмигнула. — Но в соседней комнате передохнуть немного — можно.

— Ах, хорошо-хорошо, я сейчас всё устрою, — поспешно засуетилась тётушка Сюнь.

Праздник «малого взлёта боевых культиваторов», как называли этот день, оказался зрелищным, но почему-то оставил после себя только усталость.Янь Сяо и остальные, проводив Мин И в отдельную комнату и уложив Ляна Сюаня, решили не задерживаться и уехали.

Мин И лежала на изогнутом таю с изголовьем в тихой комнатке, наблюдая, как день понемногу уходит в закат — от ослепительного света до мягкой позолоты.

В это время тётушка Сюнь вернулась из коридора, замявшись у двери:

— Господин… передал, что этой ночью не вернётся.

Мин И на миг замерла, а потом опустила длинные ресницы:

— Снова соврал.

— Барышня, не принимайте близко к сердцу. Может, в Юаньшиюане и впрямь что-то срочное…

Что там может быть, в первый день? Да ничего, кроме красоты, от которой он не смог отказаться. Опять — пышные волосы, напудренные лица и лукавые глаза. Всё то, что так хорошо вписывается в его привычный разгульный быт.

Ну и ладно. Мин И воспользовалась моментом и со вздохом уронила голову на плечо тётушки Сюнь, сделав вид, что горько зарыдала.

Та тут же принялась её утешать:

— Барышня, не плачьте, не стоит. Вы ведь не такая, как все остальные. Эта старуха ещё не видела, чтобы господин с кем-то обходился так мягко и терпеливо, как с вами.

— Потом ещё не такое увидите, — всхлипнула Мин И, вытирая глаза. — Раз смог быть таким со мной, значит, сможет и с другой.

— Как можно так говорить? — всполошилась тётушка Сюнь. — Вас он уважает — потому что вы сердце вложили, не как те, что только и мечтают поскорее забраться повыше.

— Вот, и вы сами говорите — я дала ему сердце, — продолжала Мин И, не переставая всхлипывать. — А он? Он знает обо мне всё до мелочей… а я до сих пор даже не знаю, сколько в нём всего скрытого.

Она была хрупкой, как листок бамбука, сжавшийся от холода. И когда плакала — казалось, будто сама душа дрожит вместе с её телом. Тётушка Сюнь только сильнее прижимала её к себе, сердце сжималось от жалости.

— Пойдёмте, пойдёмте обратно, — поспешно заговорила она. — Что хотите знать — всё вам расскажу. Эта старуха всё, что знает, вам выложит.

Мин И продолжала всхлипывать, голос её был тонким, жалобным:

— Какой же он человек… Такой сильный, сила юань у него глубока, врачевать умеет, слова — как щёлк: греют и убаюкивают. Ещё и красив, господин… Ну как тут не бороться за него?

Тётушка Сюнь помогла ей спуститься вниз, посадила в звериную повозку. Пока та тряслась по улице, старая женщина тихо вздохнула:

— Да всё это ему кровью досталось, не с неба ведь упало. Юань — сам говорил, за неё и боль, и смерть проходил. А что до врачевания… Барышня, вы ведь не думаете, что он учился у кого-то по книжкам, по-тихому, как благородные наследники?

— А разве не так? — Мин И удивлённо повернулась. — Господин Янь говорил, что господин Цзи в медицине разбирается лучше, чем он сам…

— Вы ослышались. Не в медицине дело, — покачала головой тётушка Сюнь. — Он не лекарь, он в ядах разбирается. Вот в чём он господина Яня и превзошёл — в различении ядов.

Тётушка Сюнь и сама не знала, как утешить девушку. Оставалось только вывалить хоть что-то, что могло бы заставить её пожалеть этого черствого, непредсказуемого господина. Хоть бы Мин И чуть-чуть удержалась — не торопилась уйти окончательно.