Чтение онлайн

Мы замерли. Время будто остановилось. Наше дыхание — одно на двоих, горячее, сбивчивое — смешивалось в холодном ночном воздухе. Её глаза, те самые глаза, которые когда-то были для меня целой вселенной, а теперь стали глубокими колодцами, полными тайн и яда.

— Я сама знаю, что делаю, и ты мне не указ, волк! — её голос звенел от ярости, хотя в глубине зрачков плескался страх.

— Убери свои грязные руки от меня!

— Что ты задумала на этот раз? — я снова встряхнул её, теряя остатки самообладания.

— Какую пакость? Какую низость ты хочешь совершить под прикрытием этих стен?

От моего резкого движения её волосы разметались по плечам темным шелком, а платок, не удержавшись, скользнул на каменный пол, оставив её плечи беззащитными перед ночной прохладой и моим яростным взором.

— Я не собираюсь перед тобой оправдываться! — огрызнулась она, вскинув подбородок.

Эта её гордость, эта сталь в голосе выводила меня из себя. Мне хотелось разрушить эту стену, которую она воздвигла, хотелось заставить её признаться во всём. Но вместо этого я лишь сильнее впивался пальцами в её плечи, борясь с безумным желанием одновременно и раздавить её, и прижать к груди.

— Что еще тебе нужно от меня?! — её голос сорвался, превратившись в надтреснутый шепот, от которого у меня внутри всё перевернулось.

— Я ушла, как ты и хотел! Скрылась с твоих глаз, стала тенью, жила сама по себе. Что тебе еще нужно от моей жизни?!

Я сглотнул, чувствуя, как в горле встал комок раскаленного свинца. Видеть её такую — дрожащую, с глазами, в которых плескалась гремучая смесь боли и чистой, неразбавленной злости — было невыносимо.

Но я лишь оскалился, сокращая расстояние между нами до минимума, так что кончики наших носов почти соприкоснулись. Мой внутренний зверь рвался наружу, требуя подчинения.

— Отвечай на мои вопросы! — прорычал я, и этот звук вибрировал в моей груди, вырываясь наружу низким, опасным рокотом.

Я едва сдерживал себя, и сам не понимал, чего во мне больше: желания раздавить её за всё содеянное или сорвать с неё эту чертову рубашку, чтобы убедиться, что она живая, теплая, моя.

Она зажмурилась всего на мгновение, и в следующую секунду я почувствовал резкую вспышку жара. Её ладонь с размаху врезалась в мою щеку. Звонкая пощечина эхом разнеслась по пустой террасе, разрезая ночную тишину.

— Ненавижу! — выплюнула она мне в лицо.

— Убери от меня свои руки! Ты не имеешь права ничего требовать! Я тебе никто, Вальтер! Запомни это раз и навсегда! Ты сам меня вычеркнул!

Я медленно повернул голову обратно, чувствуя, как горит щека. Удар не был болезненным физическиа, — но он подействовал на меня как ледяной душ. Отрезвил и одновременно разжег в душе темное, зловещее пламя. Я усмехнулся, и эта улыбка больше походила на оскал хищника, который забавляется с жертвой.

— Это ты мне будешь говорить о ненависти, Мишель? — мой голос упал до опасного шепота.

Она вновь дернулась, толкая меня в грудь обеими руками, пытаясь отпихнуть, создать хоть какую-то дистанцию. Но там, где её ладони касались моей кожи, всё полыхало огнем. Это прикосновение выжигало во мне остатки здравого смысла.

— Если я узнаю, что ты что-то замышляешь, если пойму, что твоё появление здесь — часть очередной пакости... — я наклонился к самому её уху, обжигая дыханием чувствительную кожу.

— На этот раз ты не отделаешься. В тот раз я был глуп. Я отпустил тебя, хотя должен был поступить иначе. Сделать тебя своей пленницей или, я замолчал, давая ей самой додумать конец фразы. Мой голос стал глухим, угрожающим, вибрирующим от подавленной страсти и злобы.

– Я предал память своей истинной из-за тебя. Пустив в свое каменное сердце тебя, открыв его. Моя истинная была чиста, а я выбрал тебя, прорычал я.

Мишель замерла. Она смотрела на меня с таким искренним удивлением и ужасом, что моё сердце на мгновение просто перестало биться. Её растерянный вид, эти огромные, испуганные глаза.

Я снова сглотнул, чувствуя, как по сердцу полоснуло острое чувство вины. Как бы я ни пытался отрицать, как бы ни показывал в свою ненависть, её боль отзывалась во мне стократ сильнее.

Она снова зажмурилась, и я увидел, как по её щеке скатилась одинокая слеза.

Эта тишина между нами была тяжелой, удушающей. И это молчание добивало меня окончательно, лишая последних щитов.

Я яростно мотнул головой, стараясь вытряхнуть из нее этот яд воспоминаний. Все уже давно должно было превратиться в пепел, развеянный по ветру.

Ничего не вернуть, ничего не исправить, и никакое раскаяние не склеит разбитое вдребезги зеркало нашей жизни.

— Продолжай злорадствовать, Вальтер! — её голос был полон горечи. Она вновь толкнула меня в грудь, и этот жест, такой бессильный и одновременно отчаянный, обжег меня.

— Помни, кто перед тобой, раз ты окончательно ослеп от своей злобы! — её голос дрожал от напряжения.

— Разве такое забудешь? — я склонился к ней еще ниже, так что мои слова опаляли её губы. Я видел каждую черточку её лица, каждую маленькую морщинку страдания.

Она лишь горько усмехнулась, поджимая губы, чтобы они не дрожали. Но я видел, как в её глазах мелькнула искра той самой ведьмы, которую я когда-то полюбил и возненавидел одновременно.

— И я не забыла, кто ты! — прорычала она мне прямо в лицо, и в этом звуке было больше звериного, чем во мне самом.

— И не забуду никогда, ни того, что ты сделал, ни того, что произошло между нами!

– Думаешь, что сможешь всех обмануть своей ненастоящей добротой, думаешь раз тебя пригласили сюда, то простили все, рычу я, смотря в ее глаза.

– Если пригласили, значит посчитали , что достойна, не тебе мне об этом говорить, говорила она в ответ. Я усмехнулся.

– Потому что они не видят то, что скрывается под твоими масками. Только я знаю на что ты способна, а ты дуришь голову всем, намеренно. Только я знаю всю правду.

Мишель рванулась с такой силой, что я на мгновение ослабил хватку, удивленный её яростью. Этого мига ей хватило. Мишель выскользнула из моих рук Одним резким движением она подхватила с пола платок. Набросила его на плечи, кутаясь в него, скрывая от меня свою уязвимость.

— И не забывай, Мишель! — мой голос сорвался на низкий, вибрирующий рык. Я сделал шаг к ней, чувствуя, как внутри ворочается зверь, требуя признания.

— Перед тобой не мальчишка, необычный парень. Перед тобой мужчина. Свирепый, грозный мужчина. Волк, который помнит вкус твоего предательства!