Чтение онлайн

Оно тянулось к нему — к этой опасности, к этой первобытной силе, к человеку, который был так неоправданно жесток со мной. Это было безумие, опасная тяга к огню, который обещал только пепел.

— А ты, похоже, до сих пор не поняла, с кем имеешь дело, Вальтер снова оскалился, и в этом движении губ было нечто первобытное, пугающее и в то же время завораживающее.

Я медленно, с вызовом скрестила руки на груди, выпрямляя спину. Мой подбородок взметнулся вверх, а на губах заиграла едва заметная, торжествующая усмешка.

Я видела, как в его глазах вспыхивает ярость, что его авторитет не просто подвергается сомнению, а втаптывается в пыль девчонка.

Хочет войны? Он ее получит.

— Почему же? Поняла, я позволила своему голосу звучать мягко, почти ласково.

— Передо мной волк, который привык, что мир вращается вокруг него. Волк, жаждущий абсолютного контроля. Только вот на его пути возникла одна досадная помеха. Ведьма, которая не собирается просить разрешения, я чеканила каждое слово.

Тут Вальтер окончательно потерял самообладание. В одно мгновение,он сократил расстояние между нами, буквально нависая надо мной. Воздух вокруг нас мгновенно вытеснила его тяжелая, горячая аура. Я резко вскинула голову, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, отказываясь признавать его физическое превосходство.

Его взгляд прожигал меня насквозь, оставляя на душе невидимые ожоги, но я не отвела глаз. Я смотрела в эту темную, бушующую бездну с той же яростной решимостью.

Он дышал часто и тяжело, я видела, как ходит ходуном его широкая грудь. И в этот момент вся моя накопленная злость начала предательски таять, уступая место чему-то иному. Та часть меня, которую я прятала в самом темном, вдруг рванулась ему навстречу.

Я невольно начала изучать его лицо — эти черты. Его глаза, от которых невозможно скрыться, его губы, застывшие в опасном изгибе. Мы застыли в этом безмолвном поединке, полностью выпав из реальности. Весь мир, все эти люди, их перешептывания и осуждающие взгляды — всё это перестало существовать. Мы были вдвоем в эпицентре бури, которую сами же и создали.

Где-то на сознания билась мысль о приличиях, о том, что такое поведение недопустимо для ведьмы и вожака, но она была слишком слабой. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, я уже не знала чего хочу на самом деле.

Вальтер

— Что мы получим от этого призрачного союза, Гас? — я заставил себя перевести взгляд на старейшину, хотя всё моё существо протестовало.

— Я понимаю, ты хочешь мира и защиты, но ты действительно думаешь, что я смогу работать с ведьмой?

Она делала вид, что мои слова её не трогают, что она выше этого балагана. Но я видел глубже. Я чувствовал, как пульсирует жилка на её шее, как её аура дрожит от подавленного гнева. Я слишком хорошо её видел. Под этой маской ледяной королевы скрывался пожар.

— Или ты думаешь, что я смогу совладать с ней, смогу обуздать этот несносный характер— добавил я с издевкой.

— Я вам не животное, чтобы меня можно было приручить! её глаза вспыхнули колдовским огнем. Губы искривились в гримасе отвращения.

Я невольно усмехнулся. Этот её оскал, этот вызов, они заводили меня сильнее, чем любая покорность. Только ее почему-то могу терпеть, только ее выпады разжигают, ее непокорность заводит.

— И я сама не собираюсь работать с волками, отрезала она, обводя присутствующих ледяным взглядом.

— Ваша дикость мне претит.

— Один раз можно и потерпеть ради общего блага, вставил Гас, массируя виски.

— Я не собираюсь выносить эту женщину, которая не знает своего места! — мой голос сорвался на хриплый полурык. Смотрел ей прямо в зрачки, пытаясь подавить её своей волей, своей силой. Раз вчера она ничего не поняла из мною сказанного. Раз не услышала меня, и не собиралась слышать. Проигнорировала мой прямой приказ, делая все мне на зло. Усмехнулся.

— А я не собираюсь выносить этого невыносимого мужчину! — выпалила она в ответ.

Дыхание стало тяжелым, частым. Она вообще понимает, на каком краю стоит? В какую бездну она себя вгоняет, бросая мне вызов при всех?

Мишель стояла напротив, её грудь бурно вздымалась, она буквально дрожала от ярости, но не отступала ни на шаг. Я медленно, намеренно прошелся по ней тяжелым взглядом.

— Вас явно что-то связывает, вкрадчивый, почти издевательский голос Фредерика разрезал застывший воздух.

Я медленно повернул голову в его сторону. Мой взгляд был пропитан обещанием долгой и мучительной расправы. В груди клокотало рычание, которое я уже не пытался сдерживать.

— Не лезь! — этот выкрик сорвался с наших губ одновременно.

Мы с Мишель выплюнули это предупреждение в унисон, даже не взглянув друг на друга, но в ту же секунду наши взгляды столкнулись. В её глазах плескался ужас от этой внезапной синхронности, от того, как глубоко наши искры сплелись в этом зале.

Она судорожно сглотнула и зажмурилась, впиваясь ногтями в собственные ладони. Она боролась с собой, со мной, с этим притяжением, которое пахло грозой и опасностью.

Я испепелял её взглядом, вкладывая в этот взор всю свою ярость, но она даже не дрогнула. Мишель намеренно не отводила глаз, впиваясь в меня своим ледяным и в то же время обжигающим ответом.

В каждом её движении, в этой гордо вздернутой голове читалось: «Смотри, я не сломаюсь. Я выдержу всё, что ты на меня обрушишь».

Я рассматривал её, буквально пожирал глазами, нарушая все мыслимые и немыслимые законы нашего мира. Я не имел на это права. Она — мой личный запрет, мой приговор, ведьма, чья магия течет вразрез с моей природой. Но вопреки здравому смыслу, вопреки многолетним традициям, я не мог заставить себя отвернуться.

Мои чувства, которые я замуровывал в самую глубокую и темную клетку своей души, вдруг встрепенулись. Как же долго я их подавлял, как старательно прятал под маской холодного безразличия и жестокости!

Но стоило ей появиться, стоило ощутить этот едва уловимый аромат её силы, как все засовы сорвались. Внутри меня всё перевернулось, выходя наружу неуправляемым потоком.

Я ведь влюбился в неё. По-настоящему. До одури.

Наивный, я думал, что после всех наших стычек и взаимных обвинений эта дурацкая влюбленность пройдет. Надеялся, что эта проклятая любовь, не имевшая права даже на существование, выгорит сама собой.

Но нет. Она лишь крепла в этой борьбе, закалялась в огне теперь жаждала освобождения, разрывая меня изнутри.

А теперь причина всего моего безумия стоит прямо напротив. Её грудь тяжело вздымается от каждого вдоха. Её губы были плотно сжаты — тонкая линия решимости, — а глаза в них полыхал такой непокорный, такой дикий огонь, что мне хотелось одновременно и потушить его, и сгореть в нем заживо.

«Ведьма, обманщица«, коротким, болезненным импульсом пронеслось в голове. Как же горько и в то же время сладко звучало это слово.