Чтение онлайн

Можно высказать предположение, что здесь же, как и в частных домах, была и лестница в верхнее жилье. Эта часть здания сохранилась очень плохо, поэтому неудивительно, что Вулли и его коллеги не нашли следов ступеней. Но даже если, как он думает, лестницы были в концах обводного коридора, невозможно представить себе, чтобы верховная жрица делала такой дальний обход, поднимаясь в свои жилые покои, несомненно занимавшие весь второй этаж здания А. [550]

В южном углу большого двора А 6 — дверь, и можно пройти через комнату А 14 и широкий коридор А 15 (13 м X 2,5 м) в поперечный коридор (а); дверь в него открывается недалеко от того места, где из этого коридора есть дверца в храм Нингали. И из своего частного жилища, как и из парадных зал, энтум, таким образом, могла, минуя посторонних наблюдателей, пройти собственным путем в храм.

Но помещение А 15 — не просто проходной коридор. Отсюда еще два проема ведут в несохранившийся комплекс комнат. Здесь археологи нашли только фундаменты времени III династии Ура. Под полом — гробницы, надо думать, прежних жриц-энтум, — кирпичные склепы, каждый погруженный в-частично обложенную кирпичом же шахту (помещения 10–16). Они упоминаются и в надписи Э-Анеду, содержащей хвалу храму Нингали. [551]

Мы не осмотрели еще одну часть «Гипара», видимо ритуального характера. Из поперечного коридора (а) в юго-восточное здание (храм Нингали), как мы знаем, было три двери — в группу изолированных помещений, так называемую квартиру начальника стражи или, может быть, пиршественный зал, на кухню и частная дверца для прохода верховной жрицы в главный двор Нингали. В северо-западное здание А — В предположительно было восемь дверей; с северо-востока на юго-запад: (1) гипотетическая дверь в усыпальный комплекс жриц; (2) дверь в коридор А 15, из которой энтум могла проходить из частных покоев в боковую дверцу храма Нингали; (3) и (4) — двери в необъясненный комплекс А 20–24; (5) дверь в узкий коридор А 25, потайной ход жрицы из парадной части ее палат (через А 26 — А 27 и приемную залу А 30). До выхода в обводной коридор на юго-западе остаются еще три двери, в которые мы не заходили. Оставив пока в стороне двери (6) и (8), остановимся на двери (7).

Эта дверь ведет в узкую комнату (В 8); повернув сразу налево, можно попасть в комнату (В 7), мощеную, размером 7,5 X X 2,5 м. В северо-западной части пол ее был покрыт толстым слоем битума (не потому ли, что здесь делались возлияния?), у северо-восточной стены было положено два кирпича, вероятно под алтарь или статуи, а в середине комнаты, ближе к дальнему концу, находилось три стелы — одна, известняковая, побольше, а две, из гипсового камня, поменьше. Изображения и надписи на них были преднамеренно стерты врагами, но осталось достаточно, чтобы разобрать имя царя III династии Ура АмарСуэна (БурСина) и посвящение Нингали «за его жизнь» (UET V, 67). Вулли полагает, что это был храмик, посвященный личному культу этого царя. Аль-Халеси считает, что это поминальный храм. Но это не может быть поминальный храм АмарСуэна, во-первых, потому, что он должен был бы стоять в связи с его мавзолеем, находившимся совсем в другой части священного участка, во-вторых, потому, что посвящение АмарСуэна — прижизненное: «за его жизнь», и, в-третьих, потому, что посещать это святилище явно не мог никто, кроме обитателей «Гипара». Поэтому гораздо вероятнее, что это поминальный храм похороненных поблизости покойных жриц, учрежденный Амар-Суэном. Менее вероятным кажется нам предположение Шарпэна, видящего здесь «малый Нганунмах», склад продуктов и инвентаря.

Напротив входа в святилище (В 7) — выход в такую же, как (В 8), узкую комнату (В 6), но с дверью не на юго-восток, в поперечный коридор (а), а на северо-запад, в малый обводной коридор (в). Этот коридор, сообщаясь с (а) двумя дверями — пропущенными нами выше (6) и (8) — обходит с трех сторон все здание «поминального храма» (т. е. В 8, В 7 и В 6) точно так же, как большой обводной коридор обходит весь «Гипар». Надо полагать, что и назначение его было то же самое — обводить жертвенный скот вокруг святилища перед жертвоприношением. (Этот обычай сохранился в Армении, где принятие христианства не уничтожило веры в необходимость заклания животных; правда, эта жертва здесь уже приносится не в самом храме, но скот по-прежнему предварительно обводят вокруг него.)

Из этого же малого обводного коридора (в) на юго-запад был вход в еще одну маленькую группу комнат, прижатую к ближайшей наружной стене «Гипара». Она имела подобие сеней (В 1), затем центральное, почти квадратное помещение или двор (В 2) готкуда два проема с обычным ступенчатым обрамлением вели в две целлы (В 3, В 4), обе с алтарями в виде кирпичей, залитых битумом. Ясно, что это была какая-то двойная часовня, какая — можно строить гипотезы. Может быть, это частная часовня энтум или какой-то группы ее служащих, посвященная Нанне и Нингаль. «Двор» имел площадь всего 15–16 кв. м, так что здесь могло поместиться лишь небольшое число молящихся. Вряд ли это квартира храмового служащего (по Барреле) или подсобные помещения при складе (по Шарпэну).

Таков был «Гипар», где обитала и священнодействовала верховная жрица- энтум, супруга бога Луны.

Что же представляла собой эта жрица-энтум, кто ее окружал и чем она обязана была заниматься? Недавно И. Ренгер дал обзор всех документальных сведений о жрицах и жрецах старовавилонского периода. [552] Он показал, что жрицы разделялись на несколько категорий, которые уже были перечислены нами в главе VI.

Установив перечень существовавших в старовавилонское время категорий жриц и случаи их упоминания, Ренгер, однако, воздержался от объяснения их идеологической и социальнопсихологической роли. Правда, ему же принадлежит исследование, посвященное обряду «священного брака», к которому имели отношение жрицы fen, nin-dingir и lukur, однако он считает этот обряд всего лишь частью коронационного ритуала, не учитывая двух важных обстоятельств, а именно: во-первых, титул en носили верховные жрецыв том случае, когда главному общинному божеству приписывался женский пол (Урук, богиня Инана-Иштар), но жрицы, если ему приписывался пол мужской (Ур, бог Нанна-Син); это уже давно объяснено тем, что en был (или была) супругом (супругой) божества в обряде «священного брака» и что, таким образом, «священный брак» не принадлежал только к ритуалу интронизации общегоцаря Шумера и Аккада, но и к урской (и, надо думать, любой) общинной обрядовой системе. [553] Во-вторых, Ренгер не учитывает, что жрица en и жрица nin-dingir — равноценные звания (так, он сам показывает в другом месте, что шумерская гетерограмма nin-dingir в ряде случаев и читается не ukbabtu[m],а именно entu[m]) и что, таким образом, культовая функция энтум — т. е. функция супруги богав «священном браке» — была свойственна не только основным государственным, но и другим культам богов Месопотамии.

Объяснение всей системы месопотамских жриц заключается в том, что любаяженщина, игравшая жреческую роль, была непременно связана с обрядами вызывания плодородия. В Месопотамии не существовало обычного для греков правила, по которому богамслужили жрецы, а богиням— жрицы. К старовавилонскому периоду большинство богинь Месопотамии утеряло свой отдельный культ, оставаясь лишь супругами божественных мужей. Соответственно их жрицы играли ту же роль, что при земных замужних женщинах их служанки, — каждая из них была или могла быть наложницей хозяина дома (в данном случае — бога). Самостоятельный культ, правда, сохранился у некоторых богинь, например у Инаны-Иштар в Уруке, но в нем главную роль играл жрец- мужчина, и именно en — земной супруг богини. Уже задолго до старовавилонского времени в роли этого эна выступал царь. Таким образом, мы приходим к тому выводу, что отношения между главной жрицей или жрицами и мужским божеством (даже если формально они служили не в его культе, а в культе богини-супруги), а также между главным жрецом и женским божеством были отношениями брака или конкубината.

Разрозненные, но все же многочисленные данные из самой Вавилонии и множество аналогий по всему свету заставляют предполагать, что обряды плодородия — и главный из них, по крайней мере для Вавилонии, обряд священного брака — были свойственны всем общинным культам, а не одному какому-либо «космическому» божеству. [554]

Брачные и любовные отношения в системе древних мифологий непосредственно включаются в эмоционально-ассоциативный круг мифов и ритуалов, вызывающих плодородие. [555]

Культы общин древней Месопотамии почти не отличались от выражения мироощущения еще первобытного человека. Правда, они получили новую функцию — не только объединять полноправных членов против чужаков, но и утверждать, поддерживать и прославлять установившийся государственный строй. Однако укрепление существующего социальногостроя еще не входило в функции религии — просто потому, что этот строй не надо было пропагандировать: никому в голову не приходило, что может быть какой-то другой.

Главной же функцией культа оставалось, как и в первобытное время, предполагаемое воздействие на непознанные природные и социальные силы, от которых зависит существование человека. А когда мы говорим «непознанные», то для того времени тем самым подразумеваем — находящиеся за пределами логических построений, подлежащих проверке критерием общественной практики. Заметим сразу, что индивидуальная практика тут никакой роли играть не могла: самое гениальное индивидуальное открытие и изобретение не несло в себе ни малейшей убедительности, потому что противоречило коллективной мудрости отцов.