Люди города Ура
Шрифт:
Напомним, что пантеон и мифология древней Нижней Месопотамии были в основном шумерскими; божества носили также и восточносемитские (аккадские) имена (частью представлявшие собой наследие общесемитского языка, частью же просто те же шумерские имена в аккадском произношении), но в мифах семитский элемент, отличный от шумерского, трудно проследить. В описываемое нами время, когда разговорным языком был уже исключительно аккадский, богослужение и мифологические песнопения и повествования продолжали оставаться чисто шумерскими.
Итак, несколько упрощая дело и ориентируясь в основном на те варианты мифов, которые имели хождение в Уре и соседних городах— Ларсе, Бадтибире и Уруке, — состав действующих лиц мифа об Инане и Думузи можно охарактеризовать следующим образом.
Помимо местного номового божества-покровителя, с его женой, детьми и свитой, все жители Нижней Месопотамии почитали некоторых космических божеств. Это были Ан, бог Неба, Энлиль, бог, управлявший пространством между небом и землей, Энки, управлявший подземными водами (ибо плоская земля представлялась плавающей на поверхности вод подземных, которые поступали в реки, каналы и колодцы, точно так же как дождь был пролившейся наднебесной водой, обычно находящейся за металлическим или полупрозрачным каменным небосводом). Именно эти боги и вместе с ними еще богиня-мать, носившая в разных номах разное имя (Нинхурсанг, Нинмах, Дингирмах), создали вселенную, землю, воду, каналы, растительность, животных и людей — хотя, впрочем, такая же роль творца (демиурга) приписывалась в отдельных номах и своим местным божествам. Но и космические божества были одновременно богами-покровителями совершенно определенных номов или городов: Ан — Урука, Энлиль — Ниппура, Энки — Эреду.
Между землей Энлиля и водами Энки находилась «Чужая страна» (kur) или «Чужая страна без возврата» (kur-nu-gi 4– a) — Преисподняя. В ней, по мифу об Инане и Думузи, царствовала злобная богиня Эрешкигаль. (Слово kur обозначало также любые горные местности, потому что у пределов Нижней Месопотамии стояли горы.)
Кроме этих, общешумерских космическими богами были бог Луны Нанна (он же Суэн), божество-покровитель Ура; бог Солнца (и справедливости) Ут'y, божество-покровитель Ларсы и богиня Инана, покровительница Урука. Как космическое божество, она была богиней утренней звезды (планеты Венеры), но главная ее функция была в том, что она ведала в мире плотской любовью и размножением — людей, животных и растений. Кроме того, она же была и богиней распри.
Генеалогические соотношения между этими божествами довольно неясны. Урукская Инана первоначально была, по-видимому, дочерью или супругой Ана, но, по канонизированной ниппурско-урской версии мифа, она — «посвященная (nu-gig, аккад. qadistu[m]) бога Ана» (или просто «Неба», т. е. «небесная посвященная»). Как мы уже знаем, «посвященными» назывался разряд жриц, приносивших свою плоть в жертву божеству, отдаваясь обычно чужестранцам. Мы знаем также, что nu-gig или qadistu[m]вовсе не мыслилась как проститутка; по-видимому, среди богов Инана имела ту же функцию, что и жрица-кадиштум среди людей, а именно обязанность совершать любовный акт для стимулирования всеобщего плодородия. Но нет никаких оснований полагать, что этот акт был непременно внебрачный (кстати, и «земные» кадиштум могли быть замужем). Другое дело, что в разныхномах Инану представляли супругой разныхбогов плодородия, а это в конце концов создало представление о любовной свободе Инаны; сказывались мифы о ее многочисленных любовных связях — с садовником Ишулланумом, со Львом и с Конем, — но главным ее возлюбленным всегда был Думузи, или, точнее, Думу-зид-абзу — «Истинный сын водной Бездны». [580]
580
По-аккадски перечисленные божественные персонажи носят следующие имена:
Ан, бог Неба, — Ану;
Думузи — Ду'узу (?), у западных семитов Таммуз;
Инана (Иннин) — Иштар, или Эштар, у западных семитов Астарта;
Нанна-Суэн, бог Луны, — Суэн или Син;
Уту, бог Солнца, — Шамаш;
Энки, бог Бездны, — Эйя, неправильно «Эа», первоначально Хайа— не смешивать с богом Хайа (Haia);
Энлиль, бог поднебесного мира, — Эллиль, или Бел;
Жена Нанны (Наннара), Нингаль, у семитов называлась Никкаль.
Прочие божества, если особо не оговорено, сохраняли шумерские имена. «Бездна» (abzu, aps^u) содержала животворящие пресные воды; в каждом храме было небольшое водохранилище, олицетворявшее бездну и называвшееся «апс'y»; уход за ним поручался, по-видимому, жрецу гудабзу, стоявшему выше простого «помазателя», гуда.
Согласно ниппурско-урской версии мифа, бог Луны Нанна был сыном Ана, [581] а детьми Нанны были бог Солнца Уту и Инана. [582] Думузи же был сыном Энки, но не от его главной жены, а от какой-то Дуттур. Некоторые из его имен, или прозвищ, или эпитетов говорят о каких-то более древних мифах, с которыми он был связан: он «Друг Неба (или Ана)» (Ku-li An-(n)a) [583] или «Древний (?) великий дракон Неба» (Ana-usum-gal-An-(n)a). Но в интересующем нас мифе эти прозвища никак не объясняются: Думузи просто пастух, и в его ведении находятся овцы, козы и другой скот.
581
По-видимому, он был не зачат Аном, а порожден им чудесным образом; Анту, жена Ану, очень редко упоминается до I тысячелетия до н. э., да и то, быть может, как ипостась Иштар (AN= dInana = Иштар Урукская).
582
Кроме того, у Инаны есть сестра-наперсница Нингикуга, роль которой довольно неясна. Значение ее имени: «Госпожа светлого (чистого, священного, серебряного) тростника».
583
Также «друг Энлиля», Ku-li- dEn-l'il-(l)'a.
Вскоре после создания мира — земли, вод, каналов, полей и скота — к Инане стали свататься двое юношей — земледелец Энки-имду и пастух [584] Думузи. Они — братья, сыновья Энки, поэтому сестрами их являются богини Ашнан — «Зерно» и Лахар — «Овца», но дошедший до нас текст песнопения о Думузи и Энки-имду этими родословными взаимоотношениями не занят. Важную роль в мифе будет далее иметь другая сестра Думузи — Нгештинана — «Лоза небес». На стороне Энки-имду — брат Инаны, Ут'y, да и сама она склоняется в его пользу. Но Думузи удается уговорить Инану; она соглашается на его любовь и заручается согласием своего отца Нанны и матери Нингаль. Тем не менее первые встречи с Думузи — тайные; но затем Думузи приносит в дом Нингаль подарки — молоко, масло и пиво, — и наконец происходит брак возлюбленных.
584
Позднейшая легенда различала рыбака Думузи из селения Кувари от пастуха Думузи из города Бадтибиры; но, по-видимому, это один и тот же мифологический персонаж, тем более что Кувари — место поклонения Нгештинане, сестре пастуха-Думузи.
Что бы ни говорили многие современные специалисты по мифологии, подвергая сомнению теорию симпатической (сопричастной) магии Дж. Фрэзера и отвергая ее как упрощенную, трудно сомневаться в том, что брак Инаны и Думузи ощущался как имитирующий и в то же время стимулирующий процессы природного размножения и создания плодородия. Об этом ясно говорят сами древние культовые тексты.
Говорит Инана:
— А я — мое лоно Для меня высоко поднятый холм,— Мне, деве, кто его вспашет? Мое лоно — брошенное поле, Мне, царице, кто на нем (пахотного) вола поставит? — Великая госпожа, царь тебе его распашет, Думузи, царь, тебе его распашет! — Распаши же ты мое лоно, мой сердечный! …От лона царя встает поднимающийся кедр, Травы вокруг него поднимаются высоко, Хлеба вокруг него поднимаются высоко, …сады расцветают пышно с ним рядом.И далее Инана просит своего жениха об изобилии молока, о наполнении скотьих загонов и амбаров. [585]
Все это не произвольные метафоры; их вообще не бывает в древней культовой поэзии: каждая метафора — отражение определенного элемента мировоззрения или мироощущения, и не случайно ритуал «Службы Инаны» падал на главный месяц посева.
Брак этот разыгрывался в обряде как любовное сочетание жреца en, представлявшего Думузи, и жрицы, представлявшей Инану. Уже и в более ранние времена цари Ура и Урука принимали на себя нередко функции эна Инаны (в мифе — Эн-Меркар и, по-видимому, Гильгамеш, [586] в истории — цари I династии Ура — II династии Урука: Месанепада, Эн-Шакушана и другие). Частью коронационного обряда царей «Шумера и Аккада» стал священный брак с Инаной со времени царя III династии Ура Шульги (2093–2046 гг. до н. э.); соответствующие литургические песнопения упоминают Думузи уже только косвенно, а «адресованы» они непосредственно очередному царю, будь то урский Шульги или иссинский ИддинДаган. [587] Об этой церемонии мы еще далее скажем, когда вернемся собственно к жрице-энтум. Завершался обряд (вероятно, в месяце dul-ku(g)?) тем, что Инана «назначала судьбу» своему супругу, как когда-то она «назначила» Думузи «божественность на земле».
585
Kramer S. N. The Sacred Marriage Rite, с. 59.
586
Для Гильгамеша это вытекает только из его титула «эна Кулаба» (одной из частей Урука, где и находилось, видимо, святилище Инаны). Согласно аккадской версии эпоса, Иштар (т. е. Инана) была его врагиней, и священный брак он совершал с другой древнейшей богиней, Ишхарой; впрочем, имя Ишхара придавалось и самой Инане.
587
То обстоятельство, что священный брак с Инаной был частью коронационных обрядов, само по себе не обязательно означало бы, что он справлялся царем только раз в жизни. Так, мы знаем, что царь Вавилона I тысячелетия до н. э. проходил обряд интронизации (который, впрочем, в то время как раз невключал священного брака) каждыйНовый год в начале месяца нисана (bar'a[g]-za[g]-gar-(r)a). Но на единственностьобряда брака царей III династии Ура с богиней Инаной указывает то, что, в отличие от более древних царей, они более не принимали титула en, и он принадлежал другому, особому жрецу, который, очевидно, и священнодействовал в остальные годы. Роль же богини теперь уже, по- видимому, играла не одна из жриц nu-gig — функции которых к этому времени, очевидно, действительно стали сводиться к обрядовому (но за подарок?) сношению с чужими мужчинами, — а жрица lukur; ранее такие жрицы были на каких-то весьма второстепенных ролях. Кроме того, поскольку цари III династии Ура обожествлялись не только временно, в порядке отождествления с Думузи, но и сами по себе и навсегда, при этом имея отдельныйсобственный культ, постольку с ними разыгрывался собственный«священный брак»; для этого существовали особые «походные жрицы-лукур» (lukur-kaskal-(l)a), отличные от законной жены царя («царицы»). Некоторые из них нам известны по имени из их песнопений, надписей на печатях и из хозяйственных документов. Часть любовно-брачных песнопений может относиться к этому священному браку, а не к браку с Инаной.
Свадьба Инаны и Думузи, видимо, сопровождалась игрищами типа карнавала или масленицы; именно они, очевидно, и назывались «службой», или «работой Инаны» (kin- dInana). Для Урука, города богини плотской любви, было вообще характерно широкое распространение как «посвященной», так и «запретной», но все же покровительствуемой Инаной проституции, в том числе и гомосексуальной; но в этот «карнавальный» сезон деятельность кадиштум, иштаритум и т. п. принимала массовый, разнузданный, оргиастический характер, ибо бесчисленное повторение полового акта ощущалось, вероятно, как магически усиливающее функцию акта основного — брака бога и богини, функцию, стимулирующую всеобщее размножение. Эти сопутствующие любовные сближения и выпадали на долю «посвященных» жриц, «иштарочек» и т. д.; в принципе они, как и брак Инаны и Думузи, должны были получать определенное обрядовое оформление (как мы знаем по терракотовым рельефам на «Патерностер роу» и более поздним — конца II тысячелетия до н. э. — ритуальным свинцовым плакеткам с изображениями, найденным в храме Иштар в г. Ашшуре на севере Месопотамии); но среди общего веселья это, наверное, выдерживалось не строго, и к «посвященным» во множестве присоединялись в той же деятельности «запретные» блудницы, «шляющиеся по рынку», а может быть и другие.
О «карнавале» Иштар, с процессией, с ряжеными, порой вооруженными, с шутами — уродами и евнухами, состязаниями в силе, с самоизувечиванием и широким участием всяческих блудниц, мы знаем главным образом из других, более поздних текстов (например, из «Эпоса об Эрре» [588] ); однако, как мы увидим, на эти игрища есть прямое указание и в одном из «плачей» Инаны по своему супругу, дошедшем от времени царств Ура, Иссина или Ларсы. Позже жрицам энтум, укбабтум и надитум было, по-видимому, запрещено рожать, и собственно «священный брак», видимо, начал превращаться в символическое действо. В Уруке в XI в. до н. э. игрища Иштар пытались запретить, что было воспринято как серьезнейшее народное бедствие. [589]
588
Cagni L. The Poem of Erra. — Malibu, 1977, № IV, c. 52–62, примеч. 128 (с. 51–52).
589
Лишь в середине I тысячелетия до н. э. в культе и религии Урука произошла коренная реформа. На первый план был вновь выдвинут небесный бог Ан (аккад. Ану), ранее принадлежавший к числу «бездействующих» божеств-демиургов первого поколения. Видимо, Ану был косвенно отождествлен с Ахурамаздой Ахеменидской державы (по-арамейски 'elah semaiia— «бог небесный»; с ним же отождествлялся и иудейский Йахве). Культ Иштар не был, однако, запрещен, а лишь перенесен из центра города в храм Бит-Реш. И в Уре еще во второй половине VI в. дон. э. была энтум (дочь царя Набонида), а в ряде вавилонских городов (во всяком случае, в самом Вавилоне) сохранялись обряды священного брака и священной проституции. Так, греческий историк Геродот свидетельствует (I, 181–182; 1,199), что в Вавилоне в V в. до н. э. наверху зиккурата был покой с золотым ложем, куда спускался бог (Мардук), чтобы сожительствовать со жрицей, и что каждая вавилонянка раз в жизни должна была отдаться чужестранцу, которого встретит на площади. Последнее сообщение всегда возбуждало недоверение исследователей — настолько оно не вяжется с заведомо патриархальными порядками вавилонской семьи. Но в 50-х годах Г. X. Саркисян (City Land in Seleucid Babylonia. — Ancient Mesopotamia. M., 1969, c. 313) доказал, что самоуправление вавилонских городов (во всяком случае, Урука) в I тысячелетии до н. э. оформлялось как слияние города с храмом, так что каждый полноправный гражданин должен был формально считаться жрецом. Но если так, то вполне вероятно, что каждая полноправная гражданка должна была числиться жрицей; а так как все вавилонские жрицы были жрицами плодородия, нет ничего удивительного, что от гражданок Вавилона требовали раз в жизни выполнить функцию кадиштум. Как уже бывало многократно, опять выяснилось, что Геродот никогда не лгал.
Ритуальные сражения и самоизувечение, возможно, следует рассматривать как пережиток инициационных обрядов (т. е. обрядов посвящения юношей в мужи путем физических и других испытаний). Следы инициационных представлений, по-видимому, вообще прослеживаются в мифологии Шумера и Аккада.
После того как справлена свадьба Инаны и Думузи, начинается главная, драматическая часть мифа — вначале, в брачных песнопениях, делались только намеки на то, что Думузи за любовь к богине будет суждена печальная судьба.