Чтение онлайн

Но желая выяснить, какое место вообще занимали сельскохозяйственные праздники в календаре (что необходимо для нашей цели), полезно представить себе, в чем именно заключались основные сельскохозяйственные процессы. И в этом нам тоже поможет анализ календаря.

Культовым календарем Вавилонии занимался Б. Ландсбергер еще в период до Первой мировой войны. [566] Работа его осталась незавершенной. Фактическая информация и уровень ее доступной словарной и реальной интерпретации были тогда очень далеки от современных возможностей. Учитывая работу Ландсбергера, мы должны будем самостоятельно разобраться в картине, которую рисуют нам древнемесопотамские источники. Правда, тексты старовавилонского времени дают мало прямых известий о праздниках. Записей обрядов и порядка богослужения, за немногими исключениями, тогда еще не было — были только записи некоторыхнаиболее важных литургических текстов, но без указания на время и порядок их исполнения. Лучше мы осведомлены о праздниках более раннего периода, поскольку в III тысячелетии до н. э. в различных городах-государствах Нижней Месопотамии по названиям праздников нередко именовали месяцы, а календарь непосредственно отражен в многочисленных хозяйственных документах. К старовавилонской поре прежние разнообразные системы месяцев вышли из употребления и был введен единый (ниппурский) календарь, по которому уже гораздо труднее заключить о справлявшихся обрядах и праздниках.

С названием праздников были связаны далеко не все названия месяцев; многие из них непосредственно выдают сельскохозяйственное происхождение месопотамского года. Сельскохозяйственный год соответствует круговороту Земли вокруг Солнца, т. е. солнечномугоду, однако в историческое время повсюду в стране официально принимался культовый лунныйгод из 12 месяцев, состоявших поочередно из 30 и 29 дней. Расхождение между лунным и солнечным годом регулировалось вставкой время от времени високосных месяцев (примерно раз в три года).

Для понимания событий сельскохозяйственного года в Нижней Месопотамии нужно учесть два обстоятельства:

1) Сдвиг лунного года относительно солнечно-сельскохозяйственного вследствие несоблюдения вставки високосных месяцев в нужное время. Так, например, месяц жатвы (se-gur 10– ku[d]) в конце III — начале II тысячелетия до н. э. обычно падал на февраль — март, в то время как жатва на самом деле не начиналась ранее конца марта — апреля. В той мере, в какой праздники были увязаны с лунными месяцами, также и они сдвигались относительно сельскохозяйственного года, несмотря на свое именно сельскохозяйственное происхождение.

2) Вероятный сдвиг сезона разлива, а соответственно всех сезонов сельскохозяйственных работ, обусловленный изменением климата земли в течение длительных сроков. Так, в настоящее время Тигр может начать разливаться в феврале, Евфрат — в марте — апреле, высшая точка разлива падает на май — начало июня, спад — на июль — август. Между тем «месяцем сева» (su-numun-a) в древней Месопотамии назывался не август — сентябрь (сейчас это — самое раннее время сева) и даже не июль — август, что можно было бы, как и в случае месяца жатвы, отнести за счет сдвига календаря, а июнь— июль. Вероятно, это следует отнести за счет более раннего окончания (а может быть, и начала) разлива в III–II тысячелетиях до н. э. (которые совпали с длительным периодом потепления климата Земли).

Все это мешает точно увязать праздники с сельскохозяйственными работами, но, как уже было указано, прямая связь, в общем, и не обязательна. Все же попытаемся по крайней мере наметить распределениепраздников по сельскохозяйственным сезонам.

I. Год в старовавилонский период начинался с разлива Евфрата, приблизительно совпадавшего с весенним равноденствием (март — апрель, аккад. nisanu[m]). [567] Разлив этот приходил «не ко времени», так как на полях подоспевала жатва. [568] Поэтому воду нельзя было допустить до полей, а надо было срочно, через систему отводных каналов, согнать в водохранилища. Тем временем шла торопливая уборка урожая ячменя. Этот месяц в Ниппурском календаре назывался «Месяц установления окраинных (?) часовен» (bar'a[g]-za[g]-gar-a). [569] С него в Уре начиналась первая треть года (каждая из них называлась «похвала (Нингали)» — elunu[m], elulu[m]), [570] а также начиналось первое полугодие, обозначавшееся как «жара» (шум. 'e-me-es, аккад. umsu[m], ummatu[m]) или «жатва» (шум. sibir, аккад. eburu[m]). В этом же полугодии поминались умершие. Функционально это полугодие соответствовало нашей зиме, так как было полугодием мертвой растительности. На месяц bar'a[g]-za[g]-gar-a в Лагаше и других городах падал праздник «Принесения (первого) ячменя баранам» (ezen se udu-s`e 'il-(l)a) — лугов в Нижней Месопотамии практически не было; в заболоченных тростниковых зарослях пасся главным образом крупный рогатый скот, а мелкий мог пастись в степи — или, вернее, в полупустыне, — только пока она не высыхала, а затем откармливался зерном. В этом же месяце был праздник «Съедения непорочного козленка» (m'as-ku[g]-k'u, mas-du 7– k'u).

II. В следующем месяце (апрель — май, аккад. aiiaru[m]) продолжалась уборка хлеба. На стихийно затопленных участках, с которых была отведена вода, начиналась сложная работа по подготовке «целинной» земли путем специальной пахоты. Такие участки не годились сразу для посева. С обычных же полей в этом и следующем месяце урожай сваливали в амбары (se-guru 7– a im-'ur-(r)a) и затем свозили на пристани и сдавали в казну (se kar-(r)a gal-(l)a). Этот месяц в Ниппурском календаре назывался gu[d]-si-s'a «Месяц приведения в порядок волов». А. Салонен [571] думает о приготовлении к сельскохозяйственным работам, но до посева было еще далеко; возможно, речь идет о кастрировании молодых бычков. В ряде городов в этом месяце справлялись поминки по родичам — праздник «Принятия пищи с родичами (=предками)», ezen ses-da k'u. В конце месяца начинались сильные северо-западные ветры из пустыни, и жара и сухость воздуха быстро увеличивались.

III. В мае — июне (аккад. simanu[m]) разлив достигал высшей точки, доходя до 3 м выше ординара; объем воды в реках увеличивался в 10 раз но сравнению с минимумом. Однако воду, как мы уже говорили, пытались не допустить до полей. Урожай был убран, и те, кто брал зерно в долг, расплачивались с ростовщиком. Как всюду на древнем Ближнем Востоке, при жатве колосья срезали высоко, и солома оставалась стоять высоким жнивьем ( sulpu[m]); конечно, среди него было немало осыпавшегося во время жатвы зерна, и по полям кишели птицы. Поэтому это был «Месяц птицеловства», и тогда же справлялся «Праздник поедания птицы искупления» (ezen u 5– bi musenk'u). Велись садовые работы (поспевали огурцы, тыква). Одновременно из мокрой глины лепили кирпичи, почему этот месяц и назывался «Месяцем кирпича» (sig 4– a) или «Месяцем укладывания кирпича в форму» (sig 4`u-sub-(b)a gal-(l)a — таково название в г. Умме, но там оно относилось к несколько более раннему месяцу). В Уре в этом месяце происходил «великий плач о жребии бога Нанны» ('ir-gu-la gisru dNanna), а в Лагаше справлялся праздник богини Лисин, вероятно в это время разыскивавшей своего утонувшего сына. [572]

IV. В июне — июле (аккад. du'uzu[m]) разлив идет на спад, а в более раннюю эпоху, видимо, и вовсе прекращался. На «целинных» влажных землях шла вторичная обработка земли мотыгой. На орошенных полях к этому времени появлялся естественный травяной покров, который можно было запахивать в землю как удобрение. [573] Начинались предварительные полевые работы: сначала земля глубоко перепахивалась одним плугом ( maiiari mahasu) несколько раз, затем боронилась ( sakaku), разбивались комья земли ( seberu), подготавливались борозды, а затем поле еще раз пропахивалось ( eresu) плугом-сажалкой, причем семена вносились в землю; после этого землю разравнивали и орошали в первый раз (всего поле орошалось 3–5 раз). Хотя этот месяц и назывался «Месяцем сева» (su-numun-a; его аккадское название du'uzu— по-видимому, народное произношение имени бога Думузи-Таммуза), но основную культуру — ячмень на самом деле не сеяли. Перечисленные работы занимали все время по сентябрь. Только в Лагаше — вероятно, как дань какой-то старине — в этот месяц справлялся и « Праздник сева» (ezen su-numun-a); в Уре же справлялись «Поминки Ниназу» (ki-s`ig dNin-a-zu). Ниназу — хтонический бог, по ниппурской легенде зачатый в Преисподней божествами Энлилем и Нинлилью. Очевидно, это был праздник из цикла поминовений усопших.

Поскольку к этому времени хлеб бывает полностью убран в закрома и его удобно похищать, постольку этот месяц был месяцем военного похода, обычно совершавшегося ежегодно.

V. В июле — августе (аккад. abu[m]) от разлива не оставалось и следа; жара достигала днем 45–50°, а ночью падала не ниже 30–35° и держалась на этом уровне около двух месяцев. Непрерывно дул жаркий, сухой ветер с северо-запада, по нескольку раз в месяц доходя до бури. Начиналась уборка фиников, продолжались полевые работы перед посевом. В средневавилонском (?) месяцеслове об этом месяце сказано, что «Огонь спускается с неба и равняется с Солнцем». Это, может быть, означает не просто пылающую жару в воздухе, но и обрядовое зажигание огней (жгли солому или тростник?). Поэтому этот месяц (если правильно наше чтение клинописных знаков) назывался «Месяцем устроения всех огней» (izi-izi-gar). [574] В Уре на него падает конец второй трети года « elunu[m]или elulu[m]богини Нингаль»; в этот же месяц «Плач в святилище (доме) юного» (`ir-`es-b`anda — имеется ли в виду Думузи или другой бог, неясно) и «Праздник бога Ниназу» (ezen dNin-a-zu; если в прошлом месяце справлялись его «поминки», то теперь, возможно, его воскресение (?). В Лагаше справляли «Праздник съедения солода» (ezen-bulug-k'u).

VI. В августе — сентябре (аккад. elulu[m], ululu) начинался сев ячменя ( se'u[m] harpu[m]), если он уже не был начат раньше. Продолжалась уборка фиников. Жара все еще держалась за +40°, во всяком случае до середины месяца; погода была ветреная. Лишь к концу месяца температура слегка уменьшалась. Этот месяц был гранью между первым (летним, шум. 'e-me-es, аккад. umsu[m], ummatu[m]) и вторым (зимним, шум. en-te-en, аккад. kussu[m]) полугодием. На грани двух полугодий справляли один из двух праздников 'a-ki-ti (позднее это означало «Новый год» и отождествлялось с zag-mu(-k) «Краем года»). Специально в Уре этот праздник назывался 'a-ki-ti su-numun-a dNanna — «Акити посева Нанны»; на этот же месяц здесь падали также «Праздник ладьи (Нанны?)» [575] (ezen m'a-[…]) и праздник sinuru, а также «Великий плач» ('ir-gu-la), но порядок этих праздников неясен, как и их значение. Месяц этот назывался месяцем «Службы богини Инаны» (kin- dInana), по-видимому, потому, что в это время в Уруке начинался — вероятно, по мере некоторого спада жары — великий цикл обрядов и праздников, связанных со свадьбой богини Иннин-Инаны и ее супруга, пастуха Думузи. На этой важной для всей культуры древней Месопотамии легенде мы остановимся ниже.

VII. В сентябре — октябре (аккад. tasritu[m]) продолжается сев; финики свозят на склады, кто занял финики, расплачивается с кредитором. По месяцеслову в этом месяце «открывается дом водной бездны»; посевы орошаются запасенной в водохранилищах водой, к концу месяца случается и дождь. В этот месяц в г. Умме справлялся праздник богини Лисин, может быть связанный с нахождением ее сына, а в Уре и в большинстве других городов — праздник обожествленного царя Шульги, отождествленного с Думузи. Быть может, этот праздник был связан со смертью Думузи или его воскресением. В этот или смежные месяцы телятся коровы, вторично ягнятся овцы.