Чтение онлайн

— А я не предполагал, насколько ты популярен в Ирхоне.

— Завидно? — усмехнулся я.

— Нет, просто хочу понять, как тебе удалось этого добиться.

— Поверь, знаменитостью я стал безо всякого на то желания, и если бы мог, с радостью отказался бы от своей популярности.

— Но почему? — удивился Ушастик. — Разве тебе неприятно, когда стольких людей волнует твоя судьба, когда они говорят о тебе, когда…

— Дар, ты с дуба рухнул? Кого из горожан волнует моя судьба? Им просто приелись обычные ирхонские сплетни о том, как в каком-то трактире снова произошла драка, какая-то команда в который раз притащила хорошую добычу, а кто-то так и не вернулся из Проклятых земель. Поэтому все с жадностью накинулись на новую незаезженную тему, а как только интерес к ней угаснет, обо мне никто и не вспомнит.

Дарит немного помолчал, а затем поинтересовался:

— Но почему же, если тебе неприятна популярность, ты продолжаешь ее поддерживать?

— Это ты о чем? — не понял я.

— Я имел в виду твои рассказы о божественном откровении. Ведь они способны вызвать еще большее внимание горожан к твоей персоне… Или ты рассчитывал не на эту реакцию?

— Конечно же, нет. Я лишь хотел обеспечить появление в Ирхоне сплетни о том, что знаменитый Везунчик нынешней ночью снова отправится в Проклятые земли. Ясное дело, с деньгами, которые он так и не успел потратить. Полагаю, эта новость заставит многих жадных до чужого добра личностей сорваться в путь, чтобы устроить нам засаду либо в городе, неподалеку от восточных ворот, либо уже за стеной, на каком-нибудь подходящем маршруте… Думаю, не нужно пояснять, что я планирую выйти с противоположной стороны и благополучно уклониться от встречи с ними?

Двери гномьего жилища снова оказались распахнутыми во всю ширь. Прямо — заходи, бери, что хочешь! Однако я подозревал, что все воры и грабители обходят стороной хозяйство коротышек, опасаясь их влиятельных покровителей. И если раньше я об этом лишь догадывался, то после рассказа Дарита, вскользь упоминавшего о традиционном отношении имперцев к нелюдям, понял наверняка — нужные связи в верхах у коротышек имеются. Иначе им никто бы не позволил открыть свое дело в приграничье (ведь тут и своих кузнецов хватает), а если бы и позволил, то мастера еле-еле сводили бы концы с концами (ведь большая часть их доходов уходила бы на взятки).

Войдя с Даритом в прихожую, я кликнул хозяев, опустил на пол тяжеленный мешок с чешуей и принялся разминать онемевшие пальцы. Задумчиво рассматривая мозоли на руках, я предвкушал тот долгожданный миг, когда мне, наконец, удастся превратить всю нашу добычу в монеты и окончательно распрощаться с ролью верблюда. Эх, как все-таки жаль, что я не Гроза Орков! Помнится, у него была хитрая магическая сумка, способная вмещать тысячи полезных вещей, не меняя свой изначальный вес и объем, а тут приходится таскать все на собственном горбу. Надоело до чертиков!

Кстати, надо будет поинтересоваться у Дара, существуют ли какие-нибудь руны, позволяющие хоть немного компенсировать силу тяжести. И вообще, стоит покрепче ухватиться за Ушастика и вытрясти из него подробности о его магических возможностях, а также их практическом применении в повседневной жизни. Ведь получается довольно странно — дар имеет, но пользоваться им отчего-то избегает. Можно по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз эльф магичил за время нашего путешествия. И неясно, это на него так повлиял случай с волками, после которого Дарит боится лишнюю каплю силы израсходовать, или же Ушастик просто избегает проявлять инициативу, прекрасно зная, что она делает с инициатором, и потому "великодушно" передал все бытовые заботы мне… Так, нам еще долго тут стоять?

Я снова позвал хозяев, в этот раз постаравшись использовать всю мощь своих голосовых связок, и добился результата — спустя десяток секунд к нам вышел Глимин в сером фартуке, украшенным многочисленными темными пятнами, мелкими прорехами и несколькими заплатами. Оглядев усталое лицо гнома с тенями под глазами, на котором при виде меня начала появляться улыбка, я понял, что парень в последние дни не имел времени для полноценного отдыха, и даже почувствовал легкое раскаяние, прекрасно понимая, кто в этом виноват.

— Ник, ты вернулся! — радостно воскликнул мастер на гномьем, крепко обнимая меня.

Подивившись столь бурному проявлению чувств Глимина, я поддержал обнимашки, легонько похлопав парня по спине, и сказал с улыбкой:

— Я тоже очень рад тебя видеть.

Слегка отстранившись, лучившийся счастьем гном спросил:

— Где же ты пропадал все это время?

— Как обычно, на Проклятых землях, — пожал плечами я.

— Ну конечно! А мы-то переживали…

Это заявление мастера меня удивило еще больше и заставило переспросить:

— Это еще почему?

— Да ты, наверное, даже не представляешь, какие слухи по Ирхону ходят! Многие говорят, что тебя убили искатели, некоторые утверждают, что на тебя напали бандиты, а кое-кто заявляет, что собственными глазами видел твои истерзанные тварями останки недалеко от городской стены. Мы с отцом уже и не надеялись увидеть тебя вновь!

— То есть, сегодня моих клинков я не получу? — уточнил я, подозревая худшее.

— Ник, как ты мог такое подумать! — с возмущением воскликнул Глимин. — Мы еще вчера закончили работу над ними, и целую ночь занимались ножнами, чтобы успеть в обещанный срок!

Я поспешно поднял руки и с добродушной улыбкой заявил:

— Прости, просто пошутил неудачно. А волновались вы с отцом совершенно напрасно — я же Везунчик!

Гном оставил возмущение, улыбнулся в ответ, после чего повернулся к стоявшему у входа эльфу и осведомился, перейдя на имперский:

— Что тебе здесь нужно?

Отметив холодный тон, с которым были произнесены эти слова, а также выделение интонацией местоимения, я сделал вывод, что гномы особой любви к ушастым не испытывают. Нет, у меня мелькнула мысль, что Глимин и Дарит пересекались ранее и расстались совсем не на дружеской ноте, но ее я отбросил сразу — мой учитель в Ирхоне раньше не был, а загруженные заказами гномы вряд ли имели время, чтобы наведываться в соседние города. Короче, налицо межрасовая неприязнь, а значит, процедуру знакомства лучше вообще не проводить.

Кивнув в сторону Дарита, я коротко сообщил парню:

— Он со мной.

— Так вот почему ты заказал именно эльфийские клинки, — понимающе протянул гном, пристально рассматривая Ушастика, которого, судя по бесстрастному лицу, нисколько не удивил подобный прием.

Мне оставалось только многозначительно промолчать, поскольку я просто не сообразил, что имел в виду парень. Да и вообще, сегодня большинство его поступков были за гранью моего понимания. Взять, к примеру, эту буйную радость. Отчего она появилась? Мы же виделись всего два раза, даже хорошими знакомыми стать не успели, так к чему такие чувства? Или Глимин отчего-то решил заочно выбрать меня своим кумиром? Ладно, допустим. Но в чем смысл упоминания о его с отцом переживаниях по поводу моего исчезновения? Да кто я такой, чтобы обо мне переживать? Самый обычный заказчик, каких к кузнецам приходят десятки, если не сотни, причем заплативший за работу вперед. Или гномы волновались, что я не принесу им остаток чешуи хашана? А это отношение к эльфам…

Короче, сплошные загадки, ответы на которые мне узнать не суждено. Ведь спрашивать напрямик означало если не обидеть гнома, то, как минимум, оказаться в глупом положении, а на долгие разговоры не было ни сил, ни желания. Порадовало то, что Глимин, удовлетворившись осмотром Дара, больше не стал испытывать на прочность мое любопытство и наконец-то вспомнил о гостеприимстве. Проводив меня с Ушастиком в гостевую комнату, он приказал располагаться, а сам убежал за клинками.

Не успели мы сбросить с плеч рюкзаки и устроиться в удобных креслицах, как в комнату вошел его отец. Нарим тоже продемонстрировал искреннюю радость от нашей встречи, но был более сдержанным — ограничился крепким рукопожатием. Дарита старый мастер демонстративно проигнорировал, что несколько меня задело. Неужели так сложно было поприветствовать моего спутника? Хотя бы из банального уважения ко мне. Или гномы не знают поговорку "друзья друзей — мои друзья"? Странно, если не сказать больше — неподдельное радушие во взгляде и одновременно с этим поступок, который можно расценить лишь как плевок в лицо.