Чтение онлайн

Однако я не стал демонстрировать свою обиду, вежливо поинтересовался здоровьем гнома, успехами в кузнечном бизнесе, а затем предложил перейти к делу и передал ему мешок с драгоценной чешуей, не забыв присовокупить пяток кило из сумки эльфа. Взяв мою добычу, мастер удалился подсчитывать ее общую стоимость, а моим вниманием всецело завладели клинки, которые вынес Глимин. Как мы и договаривались, их ножны и рукояти ничем особенным не выделялись — первые представляли собой сочетание серой кожи и поблескивающего серебром начищенного металла, а вторые были сделаны из черного дерева и покрыты резьбой, напоминающей чешую.

Приняв мечи из рук гнома, я первым делом отметил, что весят они немного — примерно как сабля за моей спиной. Затем внимательно оглядел небольшую простенькую гарду, пощупал рукоять, удобно обхватываемую моей ладонью, и попробовал извлечь один из мечей. Тот, что побольше и, судя по логике, назывался "братом". Клинок выходил легко, как по маслу, но когда я увидел лезвие, то был ошеломлен до глубины души и некоторое время тупо пялился на него, недоумевая, как вообще такое могло получиться. Я был готов к тому, что сталь из чешуи хашана будет черной, серой, либо вообще неотличимой по оттенку от обычной, но благодаря неведомой химической реакции она получилась нежно голубой, как безоблачное небо.

Не веря своим глазам, я коснулся лезвия, отполированного до зеркального блеска, и почувствовал приятный холод металла, а проверив остроту, выяснил, что клинок не уступает золингеновской бритве. Покрепче сжав рукоять, я полностью обнажил меч и в который раз удивился — балансировка была просто изумительной, а по сравнению с привычной саблей клинок казался мне практически невесомым! Пушинка, ей богу! Но пушинка необычайно острая и потому смертельно опасная.

Прекрасно понимая, что лучше всего сейчас засунуть клинок обратно в ножны, чтобы не оттяпать себе что-нибудь с непривычки, я не смог удержаться и сделал пробный взмах, затем второй… А потом плюнул на осторожность и обнажил "сестру", которая оказалась такого же небесного цвета. Вытянув оба меча перед собой, я не смог удержаться от глупой улыбки, поскольку неизвестно почему мою душу наполнил безмерный восторг, который настойчиво просился наружу.

Помню, кто-то говорил мне, что пистолет в руке рождает у человека уверенность и ощущение могущества. Ерунда это все! Для меня огнестрельное оружие всегда оставалось тяжелой пахнувшей сгоревшим порохом и смазкой железякой, не вызывающей никаких приятных чувств. С холодным дело было иным — я уважал его, и в далеком детстве долго игрался некоторыми особенно привлекательными экземплярами. Потом, как правило, эти игрушки надоедали, заменялись другими, но никогда, беря их в руки, я не чувствовал того, что ощущал сейчас.

Ни сжимая изящную рукоять кортика, ни вглядываясь в матовое лезвие армейского штык-ножа, ни пуская солнечные зайчики сюрикэнами, я не испытывал огромной всепоглощающей любви к ним. А эти голубые клинки отчего-то дарили мне безумный восторг одним фактом своего существования и заставляли восторгаться собой. Они удобно устроились в моих ладонях и ощущались неотъемлемой частью рук. Несомненно, лучшей частью. И я осознал, что теперь ни за что на свете не расстанусь со своим оружием. Своим!

Эта мысль, наверное, могла бы довести меня прямо-таки до экстатического состояния, если бы внезапно в моем сознании не появилось горькое разочарование. Пару секунд постояв в задумчивости, я наконец-то догадался, что, а вернее, кто явился причиной моей всеобъемлющей любви к клинкам. Повернувшись к Дариту, который, казалось, решил немного вздремнуть в кресле, я поинтересовался на эльфийском:

— Что, лень подняться и самому посмотреть?

Ушастик открыл глаза и устало взглянул на меня, а я почувствовал, что мои внезапно разбушевавшиеся чувства вернулись в норму. Нет, любовь к голубым мечам не исчезла, но резко уменьшилась до величины, уже не вызывающей подозрений в здравости моего рассудка.

— Ничего сказать мне не хочешь? — уточнил я у эльфа и, так и не дождавшись ответа, добавил: — Ладно, у тебя еще есть время собраться с мыслями.

Вернувшись к разглядыванию клинков, я обнаружил на лезвиях каждого у самой гарды аккуратное клеймо, которое при внимательном рассмотрении оказалось мордочкой какого-то зверя, очень похожего на волка. А ничего так, симпатичный знак у Глимина! Не банальное имя с завитушками, а прямо аватарка какая-то.

— Ну как, Ник, тебе нравится?

Видимо, парню все же надоело ждать, пока я закончу любоваться его работой, и очень захотелось комплиментов. Ладно, так и быть потешу самолюбие мастера, тем более похвалу он честно заработал. Поглядев на довольно улыбающегося Глимина, я честно ответил:

— Ничего более совершенного я в своей жизни не видел!

Улыбка гнома стала еще шире, а в глазах загорелся азарт:

— А ты не хочешь опробовать оружие в деле?

Ага, и заодно продемонстрировать мастеру, что совсем не умею с ним обращаться. То-то Глимин удивится — Везунчик, которым он только недавно восхищался, на поверку оказался полным дилетантом. Хотя…

— Конечно, хочу! — заявил я гному, отыскав вариант, который мог уберечь меня от заслуженного позора и попутно укрепить на том воображаемом пьедестале, куда меня по собственной воле водрузил парень.

— Пойдем со мной! — сказал мастер и поспешил к выходу, едва не подпрыгивая от нетерпения.

Я же осторожно вложил мечи в ножны и последовал за ним, тихо бросив Дариту на эльфийском:

— Помоги произвести впечатление.

Ушастик легонько кивнул, а мы с гномом прошли через весь дом, миновали темную пышущую жаром кузницу, в которой кто-то продолжал размеренно работать молотом, вышли во внутренний двор и начали испытания. Для начала Глимин подвел меня к порядком изрубленной чурке, положил на нее валявшийся рядом толстый, примерно в палец, металлический прут и предложил мне его разрубить. Портить великолепные клинки было жалко, поэтому я несколько секунд колебался, но потом ощутил, что тело начало своевольничать. Оно каким-то быстрым, но очень плавным движением выхватило "сестру" и нанесло один четкий удар. Дзынь! Две половинки прута отлетели в разные стороны, а я, или вернее, Дарит, взявший под контроль мою тушку, поднес лезвие к глазам. На нем не появилось ни щербинки, ни даже царапины.

Не успел я толком восхититься прочности стали, как гном положил на чурку пластину от доспехов. Меч разрубил ее так же легко и непринужденно, будто она была сделана из картона. Затем последовал черед старого оббитого поржавевшим железом щита, который голубая сталь играючи развалила на две аккуратные половинки. Увлекшийся Глимин водрузил на колоду помятый шлем с сильно покореженным забралом, но эльф в моем теле решительно сказал:

— Достаточно!

Я подумал, что на этом спектакль закончится и приготовился принять контроль, однако Ушастик к моей просьбе подошел со всей ответственностью. Достав "брата", он положил ножны на землю, отошел чуть в сторонку, сделал несколько пробных выпадов, а затем устроил настоящее шоу, сражаясь с десятком воображаемых противников. Несмотря на то, что в этом спектакле мне была отведена роль зрителя, я получил массу положительных эмоций, хотя было непонятно, на все ли сто процентов они являлись моими. Я ощущал дикую радость этого странного танца и небывалое удовольствие от изумительного оружия в своих руках. А мечи подчинялись безукоризненно, они не пытались вырваться из ладоней, как это частенько бывало с моей саблей, не своевольничали, увлекая руки своей инерцией, а с тихим свистом резали воздух, игриво поблескивая на солнце. И это было восхитительно!

Под самый конец представления Дарит, наверняка, окончательно позабыв о том, что использует чужое тело, взвинтил темп до предела, вертясь, словно волчок в окружении кокона голубых всполохов. Но вскоре нарастающая боль в мышцах и связках заставила его замедлиться, а затем и вовсе остановиться. Наклонившись, он подхватил ножны и двумя точными движениями вложил в них клинки, а в следующий миг вернул мне контроль над телом. Недовольно поморщившись от боли в натруженных мышцах, которая явно не собиралась уходить в ближайшее время, я понял, что Дар был абсолютно прав — пока моя тушка не окажется достаточно подготовленной, к тренировкам нам переходить нельзя. Подумать только, всего минута танца, а я уже чувствую себя полутрупом! Куда это годится?

— Ник, это было потрясающе! — воскликнул Глимин.

— Да, такое мастерство мне еще видеть не приходилось, — поддержал сына стоявший рядом с ним Нарим. — Не расскажете, где вы обучались владению парными клинками?

Момента его появления я даже не заметил, но по вопросу было понятно, что гному посчастливилось стать свидетелем моих выкрутасов.

— Я много где побывал и учился у разных мастеров, — уклончиво ответил я и постарался сменить опасную тему: — Но, клянусь, еще никогда мне не доводилось работать таким великолепным оружием. Примите мою искреннюю благодарность за безупречно выполненную работу и безмерное восхищение талантом вашего сына, позволившим ему создать совершенные клинки.