Чтение онлайн

Закономерный результат: посетители пялились, миленький бариста краснел и бледнел от их диалога почище любой девицы, полосатая гордячка орала хуже пожарной сирены — наверняка, обнаружила где-то сильное подгорание. Парис же просто охреневал от происходящего и пытался предотвращать наиболее разрушительные порывы своей зазнобы. Получалось с переменным успехом.

— Я так просто этого не оставлю! — орала смазливая гарпия аж с другого конца улицы, пока несчастный юноша уволакивал ее с изяществом эвакуатора.

Медей приятно улыбался и махал ей вслед. Определенно, оно того стоило. Жаль, не допил чашечку Рафа. Вкус у местного напитка совсем не походил на земные аналоги, хотя радовал рецепторы во рту ничуть не меньше.

Вообще, нормальный земной кофе этот их раф все же напоминал. Нормальный, но разбодяженный до гомеопатической дозы. Кофе в том напитке плавало не больше, чем градуса в квасе или кефире. Придется варить самому, раз местный старбакс практикует дао недолива.

«Гм. Может, у местных продается кофемашина? Или придётся изобретать хотя бы френч пресс?»

Медей направил свои стопы на рынок. Пожалуй, он как раз в настроении побродить по рядам, поискать что-нибудь нужное.

— Овощи, свежие овощи!

— Рыба, гады морские, водоросли, гарум!

— Плети, рабские плети. Хлысты, хомуты, плетка-девятихвостка для матросни, розги ученические!

— Кольца, кольца, кольца магические, настоящая телесма, печать от господина эвтина! Кольца рабские, кольца защитные, кольца дарственные! Есть кольца одинокого гения, по договоренности!

— Крупа, крупа пшеничная! Рис!

— Мыло, скребки вулканические, полотенца телесные.

— Мо-ло-ко, сме-та-на, тво-рог!

Медей вздрогнул.

Также кричал молочник по выходным во времена босоногого детства. А ещё, в более зрелом возрасте, он сам иногда шел и покупал у него неоправданно дорогую бутылку молока, бренд под детей… Только чтобы прочитать: «ты прекрасен, солнышко».

О да, тогда он был прекрасен. И сам Медей, то есть, ещё не Медей, конечно, и мир вокруг. Он выпивал все без остатка одним глотком. Настоящее зелье счастья. Выпивал, а потом тащил из аптеки баллон с закисью азота к подруге, чтобы все прекрасные вещи оказались в одном месте одновременно.

Так продолжалось, пока она не вдохнула слишком много. С тех пор, молоко давало только прогорклую тоску по запертым в фотографиях лицам.

Свинцовая мысль грохнула, провалилась внутрь сознания, в черную дыру застарелых сожалений и прокисшей вины… Если подумать, та его подруга довольно сильно напоминала Никту. И поведением, и злой, отточенной до бритвенной остроты красотой. Которая так и не стала мягче — более взрослой, женственной.

«Не поэтому ли я запомнил ее имя?»

А, плевать. Что было — быльем поросло. Нет уже ни той девушки, ни ее неуклюжего, смешливого приятеля. Все прошло, как с белых яблонь дым.

— «Не жалею, не зову, не плачу», — меланхолично пробормотал Медей.

Разбираться сейчас в своих психозах, неврастениях и подсознании он не планировал точно. Личность как личность, просто ресурсы закончились. Иначе он дойдет до анальной эротики двухлетнего возраста, помирит дядюшку Фрейда с братиком Юнгом, подарит им сестричку-Адлера и пойдет бросаться на прохожих, как та девка.

Тем более, Никте будет гораздо безопасней в любом месте, отличном от Академии Эвелпид. Не то, чтобы самому Медею имелось до ее судьбы хоть малейшее дело.

Он медленно шел по рынку, вежливо кивал продавцам, приятно улыбался продавщицам, шутливо торговался за огромную, гигантскую, нереалистично опасную черную плеть «в подарок коллеге» и пытался вычислить владельцев более специфического товара. Увы, по всем фронтам его ждала неудача. Даже безобидная покупка кофе обернулась черт-те чем.

Вместо нормальных ягод или жареных зерен (окей, согласен даже на молотый) продавцы предлагали какой-то мерзкий перебродивший концентрат. Некая смесь перезрелых ягод с их маринованными версиями, листьями того же дерева и переваренной пудрой привычного кофе. Этот концентрат предлагалось разбавлять кипятком или горячим молоком в пропорции 1:2, непременно с добавлением финиковой пасты.

Медей стал всерьез подозревать, что разбавление — фетиш местной цивилизации. Вино они также водой разбавляют. Точнее, даже не вино, а нечто вроде сусла, которое пить просто так почти нереально и таких людей считают кончеными алкашами на уровне распития тормозной жидкости в прошлой жизни Медея. Разумеется, потреблять всякую дрянь он отказался категорически. Нахрен ваши концентраты. Вдруг, найдет что-нибудь получше?

Удача улыбнулась несчастному перерожденцу лишь в странных рядах, полных бесполезной ерунды, настороженных улыбок и темных личностей. Он краем уха уловил обрывок разговора, после чего

— Да, я торгую ими, наставник, — боязливо признался лысый, как коленка мужик.

Кофейные ягоды у него нашлись аж по триста оболов за мешок из-под картошки. Меньшим объемом не продавались ни в какую. Клятый маркитант божился: другого варианта Медей просто не найдет. Дескать, все уходит целителям, ценителям и другим любителям.

«Вы че, угораете? Каким еще целителям? Цена — натуральный грабеж! Кто вообще мог себе это позволить?!»

Ну, например, наставник Академии. Если был идиотом.

А отродье был идиотом. Да будет вода ему водкой, а земля — селедкой. Нет, не так. Земля пухом, а вода, эм, наволочкой? Он не стал ломать себе мозг и приложил эти невинные попытки к продавцу, вполне успешно. Скидка в пять оболов — бомбическая выгода, правильно? Раз правильно — пришлось купить.

Тем более, усач рекламировал напиток, как «просто незаменимый после магических практик, господин наставник! А еще я продам вам самонагревающееся блюдце для обжарки, мельницу и бронзовый чайничек нужного объема за каких-то пять оболов. Торгую себе в убыток!!!»

Ну вот, выгодная ведь получилась сделка!

«Пункт: „не накупить всякого говна“ категорически провален», — мрачно подумал счастливый обладатель вышеозначенной субстанции.

Он пытался обрадоваться, но не мог. Позитив никак не хотел генерироваться в отрыве от контента ресурсных коучей с фоточками Мальдив.

— Не подскажете, уважаемый, где здесь торгуют вином покрепче?

Торговец забавно повертел головой по сторонам, затем заговорщицки наклонился к недоуменному Медею и тихо прошептал: