Чтение онлайн

Да и предсказание это… Медей не узнал комнату в отражении цветка, в которой находился его двойник из видения. А ведь большинство локаций Академии вполне различимы из иллюстраций новеллы.

«Еще один геморрой», — подумал он на пороге зала.

Колхида сухо кивнула, Киркея помахала ему вслед, а тренер приподнялся на стуле и начал подозрительно дергать воображаемым хаером: не то слушал в голове Слипкнот, не то агрессивно кивал ему просьбой подождать для разговора.

Медей остановился на первой версии, поэтому лишь поправил мешочек с кофейными ягодами за поясом, набрал в рот слюны для смачного харчка в дверь столовой, передумал, проглотил обратно

И направил свои стопы к Эскулап. Ну хоть с кем-то он без опаски сможет поделиться радостной новостью о прибытии миленькой девочки-опиоидной таблеточки

Или нет.

— Приехала и что? Почему мне вообще должно быть дело до этой смертной? Ее хребет гибче змей на моем посохе! — Эскулап неприязненно сузила глаза уже на середине его бесстрастного (ладно-ладно, чуточку радостного, совершенно НЕ восторженного) бытописания ужина наставников.

Как он зашел и удивился, какой одухотворенной она выглядела, как вступилась за него перед Колхидой.

Действительно, чему Медей так радуется-то? Ах, да, пресловутая встреча фанатами своего, ну, не кумира, конечно, но любимый персонаж не слишком уступает лицезрению любимой группы. Особенно, когда он или она — ожившие строки любимой (печаль-беда) новеллы.

Интересно, как именно она умерла? Новелла не дала никаких подробностей — только пара сухих строчек. Почему-то возможность узнать эту тайну не вызывала в нем обычного прилива энтузиазма. Такого, как при возможности лицезреть смешную смерть Аристона.

В его защиту стоит заметить, что появлению той же Эскулап Медей в первый раз удивлялся, то есть, радовался не меньше, чем Киркеи. Даже на самую чуточку не меньше, я сказал! Искренность, господа. Перед полубогом важна искренность.

А вообще странно. Медей не помнил, чтобы в новелле между Эскулап и Киркеей имелись какие-либо терки. Впрочем, он мог сходу назвать только одну сцену, где они говорили друг с другом. Когда девушка привела группу учеников на практический урок в терапевтирион, шобла антагонистов («враги» гэ-героини) почти сорвала лекцию, поставила под угрозу всю группу и попутно разозлила Эскулап.

Тогда Киркея сорвалась: быстро, эффективно и бесстрастно разрулила ситуацию, включая наказание всем присутствующим. Чем заслужила уважение всех участников инцидента. После этого показали иллюстрацию, где она смеялась на еженедельных посиделках с их маскотом-доктором.

Вроде бы все. Ага, значит, пока они друг другу никто. Тогда все в порядке. Хотя стоп. Имелась же еще одна арка с этой парочкой, правда позже: просто уморительная сцена одержимости Киркеи. Но Медей совершенно не помнил временные рамки тех глав, да и к Эскулап та арка относилась постольку-поскольку.

А теперь он слышит вполне отчетливое презрение в голосе мелкой докторши пополам с некой хмуростью.

Он решил пойти от ее интереса, описал заклинание лунного цветка, но Эскулап, хотя и заинтересовалась слегка, под конец лишь раздраженно хмыкнула.

— Как ты считаешь, мое видение может быть реальным?

— Вероятно, — она болтала ногами, всем своим видом показывая безразличие.

По какой-то причине, их общение в этот раз не задалось с самого начала. Стоило Медею только огорошить подругу (подругу же, да?) с высоты своей кровати новостью про прибытие волшебницы, как Эскулап прищурилась, вперила в него свои жуткие (жутко притягательные? ы то, ы другое), слишком широкие глаза маскота, а потом изрекла ту самую фразу про хребет.

— Почему вы все ее так не любите? Ну, недолюбливаете. Что ты, что Колхида, что остальные наставники.

Эскулап пренебрежительно фыркнула.

— Как ее может любить кто-то другой, когда она не любит сама себя?

Медей вздохнул.

— Что, нравятся уютные, беспомощные клуши, которых так приятно спасать? — иронично спросила она, а змеи на посохе злобно зашипели в район его лодыжек.

— Хотя до защиты девы-в-беде вряд ли дойдет. С твоими-то способностями, — произнесла она фальшиво-умильным голосом и прикрыла рот ладошкой, якобы скрывая улыбку.

«Ясно. У кого-то плохое настроение, сиречь ПМС. Я думал, полубоги избавлены от этого женского проклятия. Блин. Вот же угораздило».

— Или она единственная, кого ты еще не домогался, а сейчас чересчур боишься отказа? — теперь она действительно улыбалась.

"В смысле?! Ау, память отродья… Ого. Нет, ОГО!!! Он реально подкатывал ко всем женщинам, даже к той аристократке Пенелопе, даже к Колхиде! Охре-е-не-е-ть, блин, чо происходит, ваще?

А, стоп, это все в первом же семестре, как отродье на работу взяли, а Киркея у нас преподает всего лишь год. Фу-ух, хоть здесь достало ума не гадить, дебил. За два года женский коллектив, ну, мозги не вправил, но запугал до состояния нестояния.

Зато с остальными волшебницами… м-да. Слухи до сих пор ходят. Вот ведь любвеобильный насморк! Куда тебе с такой личностью и талантом? А-А-А, какой же кринж! Как стереть эти воспоминания?!"

— Да хватит уже! — возмутился Медей серьезно, пока Эскулап с видом понимающим и одухотворенным пересказывала самые пикантные детали сплетен, — это всего лишь слухи, ничего такого не было!

Маленькая полубог покатилась со смеху, теперь уже вполне искреннего и совсем не злобного. Ах, да, она же более-менее умеет отделять ложь от правды. Здесь слишком очевидно. Но какого Лесли я получаю за грехи отродья?!

— И к тебе я тоже не приставал, — память отродья молчала на этот счет.

Он вообще почти не сталкивался с Эскулап и ни разу не говорил с ней тет-а-тет.

— Ты сделал это несколько дней назад. И повторяешь в каждый свой приход, — кисло сказала она.

— Ах, всего лишь дружеское общение. Ты же запретила прятаться за твоей спи, кхм-кхм, ухаживать за тобой со всем пылом юности.

— Хмф. То есть за мной ты прячешься, а Киркею хочется защищать?

Он почувствовал некую недосказанность, намек на провокацию в голосе и поспешил перевести тему.

— Никого ни защищать, ни спасать я не собирался, с гнусными целями или нет, — чистая правда. Прости, Киркея, — я и так знаю, что она сильная. Сильнее Колхиды, если поставит перед собой цель победить ее. Хотя против Немезиса ей не поможет никакая решимость…

— Какие глубокие познания чужих душ. Я почти впечатлена, — сарказм придавал ее плюшевому голоску звенящий оттенок цикуты.

Как бы не закончить, как Сократ, от таких обертонов!

— А уж как ты впечатлишься, когда я тебе расскажу — где был, что видел! — он поспешил перевести тему.