Чтение онлайн

Когда твари сопротивлялись, переходили в наступление, посылали волны фантомной боли — он представлял, как мозгоедов наматывает на колеса Грузовик-кун, как их расстреливают дивизии ментов из сериалов про ментов, как про них снимает фильм самый любимый режиссер Фонда Кино, как их распиливают, вместо бабла, на бордюрах и немножко поребриках сказочного города Расчленинбурга…

Самых злостных он топил в воображаемом Ганге, прямо между плывущих трупов, фекалий и священных омовений местных.

После этого давление на мозг снижалось, уродливые пеньюары с намалеванными рожами корчились, исчезали кругами по воде, их место занимали новые любители полетов и ночнушек. И повторялось все, как встарь: ночь, ледяная рябь уродов, Аристон, коридор, фонарь.

Наставники все брели и брели, и брели сквозь пространство, время, вечность, здравый смысл. Они брели и пинались, дрались, качались, отхлебывали, падали, поднимались, плевались, иногда помогали друг другу, иногда блевали и подблевывали.

Было неожиданно весело. Мир расцветал, точно портрет в теплых цветах вклеили поверх тревожной сепии с потусторонним.

Медей понял, что уже давно тянет улыбку до ушей, а его глотка издает редкий, неуверенный, болезненно-искренний смешок, одинаково чуждый и ему, и отродью.

— Запе-вай! — вдруг сказал Аристон, когда сплюнул остатки, сморкнулся и вытер рот подолом своего же хитона.

Рядом особенно настырная клякса с глазами втекла в стену после того, как один наставник кинул в нее воспоминанием о песне про бетономешалку в засранном панк-клубе.

— БЕТОНОМЕШАЛКА!!! МЕШАЕТ БЕТО-ОН!!!

Призрак с инфернальными воплями задрожал, втянулся внутрь себя, словно белье внутри стиралки, а затем тихо лопнул пупырышком защитной пленки.

— А давай нашу, богатырскую, — Медей чуть не проиграл бой последнему слову и собственному языку, но его визави находился в той кондиции, когда мысль собутыльника улавливается с полуслова, полувзгляда, полужеста.

Он зашел с козырей, с во всех смыслах золотого фонда песен человечества, с

— Желтый снег! Па-а-д окном тво-им же-о-олтый, самый желтый, что я могу…

Аристон запомнил припев с первого раза, даже расчувствовался, когда понял, что песня про любовь и признание. Так они и горланили веселую чушь из памяти Медея, пока бестелесные уродцы не сгинули окончательно в дебрях их разума, а бесконечный коридор, наконец, не закончился хмурым каменным засовом.

Он нависал над сознанием душным ожиданием кошмара, злым, тихим шепотом интуиции, когда она назойливо дергает твое полное приключений тело за рукав, вцепляется до треска, тянет к выходу

Дверь с засовом не отличалась монументальностью, не выделялась среди других коридорных комнат материалом или отделкой. Дверь смутно чернела, пока впереди притягательно мерцало окно из прозрачной лазури кристалла, что использовали здесь вместо стекла.

Просто Медей в один момент понял: дальше нельзя. Понял это и Аристон. Никто из них не протрезвел от страха или предчувствия, они не стали осторожнее — лишь решили идти на поводу интуиции также, как до этого — на поводу у желаний.

Разом шагнули к странному входу с жутким каменным засовом и сквозняком из-под деревянного массива, Аристон коснулся рукой двери

С этого момента воспоминания Медея обрели болезненную четкость. Свист в ушах перекрыл все звуки, закрыл собой зрение, осязание, отодвинул назад воспаленное сознание…

Он видел, как падает на колени, тянет за собой более крепкого тренера, начинает раскачиваться. Писк пошел дальше, забрался под кожу, подергал сердце, как дверь занятого туалета, протолкался в черепную коробку, разлился по организму противной желчью.

Медей обхватил голову руками и закричал.

Аристон чувствовал себя не лучше, однако смог встать, рывком поднял товарища до своего уровня. Давление тут же ослабло.

Медей покачнулся, затем заметил вязь символов у порога, мстительно встал на них, принялся растирать ногой. Действие ментальной атаки тут же пропало окончательно. Наставник по ближнему бою крякнул, похлопал товарища по плечу шагнул внутрь, а потом мощная рука быстро втянула собутыльника за собой.

Дверь захлопнулась. Они оказались внутри. Предбанник. Полупустое, мелкое, неинтересное помещение.

Вокруг — остатки разграбленных сундуков, опять некий ритуальный круг в углу, парочка вытянутых окон-бойниц, заложенных кирпичом в два ряда, один тревожный, красно-оранжевый светильник под высоким, сводчатым потолком башни.

Впереди — возвышение с очередной дверью, к ней ведут шесть старых ступеней — белый мрамор потускнел, изошел трещинами, сединой пыли и черными пятнами копоти

На середине лестницы возник человеческий силуэт.

— ПРОЧЬ!!!

Его вопль опрокинул неразлучную парочку сильнее любого порыва ветра. Аристон перекувыркнулся через голову, вписался копчиком в стену. Он вскрикнул, все равно вскочил на ноги, тело повело в сторону

Сгусток магической энергии прогудел мимо, врезался в стену с такой злостью, что затрясся пол. Новые протуберанцы стали закручиваться вокруг сумрачной, укутанной в плотный звездчатый плащ фигуры…

«Гинн»!

Медей пришел в себя позже тренера. Он перекатился со спины на живот, встал на четвереньки. Увидел, как уже третий заряд с яростной вибрацией вминается в стену, как Аристон кричит какое-то заклинание, отбивает очередную атаку, прыгает к противнику, машет объятым магией кулаком

Плащеносец легко, нечеловечески мягко, точно кусок ткани, спрыгнул со своей высоты. Тело ускользнуло из-под атаки тренера, бледные, синюшные руки вскинулись под плащом, губы остались неподвижны: звук рокотом заклинания разлился напрямую из глотки.

Искристый порыв чужой магии вспыхнул в глазах Медея, яркими пятнами облепил фигуру его коллеги. Запоздалый гром в пустой комнате ударил автоматным выстрелом.

Аристон взревел, магический конструкт вокруг него затрещал давленной скорлупой. Еще один рывок — и заклинание лопается по шву, исходит фосфоресцирующей дымкой. Призрак снова начинает рокотать, руки тянутся в сторону тренера липкими ночными кошмарами

«Гинн!!!»

Свинцовый шарик врезался прямо в голову нечисти.

Магия Медея скрипит о чужой массив, бестолковка противника лопается чернильным крошевом, охряные брызги орошают потолок и стены. Тело фантома продолжило стоять, ядовито-зеленое марево мерцающим дымом вышло из шеи и кусков затылка

— Гинн Фуни Сфагиазе! — бормочет он для отвода глаз, пока руническая цепочка заклинания выстраивается в его темном сознании одной мерцающей кнопкой, как на мошеннических сайтах.

«Гинн Фуни Сфагиазе»