Чтение онлайн

И тут в дверь громко постучали.

Кот метнулся в тень за портьерой. Только этого не хватало!

— Войдите! — недовольно произнесла Амалия, отрываясь от книги.

Дверь распахнулась, и в спальню ввалился Клавдий. Муртикс, выглядывая из-за портьеры, отметил, что мытарь выглядит ещё более помятым, чем обычно. Глазки бегают, усики топорщатся, а на лбу испарина. Камзол на нём был тот самый, тёмно-зелёный, засаленный, с медной бляхой на груди. В руках он мял какую-то бумагу.

— Госпожа баронесса! — начал он, задыхаясь. — У меня срочное донесение!

— В такое время? — Амалия приподняла бровь. — Что ещё случилось? Крестьяне бунтуют? Или корова сдохла?

— Хуже, госпожа! Герцог Эдвард! Он приезжает не в субботу, а послезавтра! В четверг!

Баронесса отставила бокал и выпрямилась. Её глаза сузились.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Гонец только что прискакал из столицы! — Клавдий нервно размахивал бумагой. — Просил передать: герцог выехал раньше срока. С ним свита, десять всадников. К вечеру среды будут здесь. Готовьте, говорит, покои.

— Проклятье, — прошипела Амалия, вставая. — Мы не готовы! Я не готова! Платье не закончено, приворотное зелье не готово, эта дура-целительница ещё не дала ответа, а он уже едет!

— Я завтра же отправлюсь к этой Лире, — продолжал Клавдий. — Вытрясу из неё либо деньги, либо зелье. Не волнуйтесь, госпожа. Всё будет готово.

— Уж постарайся, — холодно сказала баронесса. — Иначе я найду, кем тебя заменить. Например, твоим же помощником. Иди и готовься к встрече герцога. Мне нужно подумать.

Клавдий поклонился и попятился к двери. Муртикс, воспользовавшись моментом, скользнул следом за ним, благо дверь осталась приоткрытой. В коридоре он снова припал к стене и перевёл дух.

Клавдий быстрым шагом направился по коридору, бормоча себе под нос что-то про «неблагодарную работу» и «всё я да я». Муртикс, движимый не только любопытством, но и смутным предчувствием, последовал за ним. Они миновали гостиную, спустились на один лестничный пролёт и оказались в более скромной части замка, здесь гобелены были попроще, ковровая дорожка поуже, а светильники не масляные, а сальные.

Клавдий остановился у двери, отпер её ключом, висевшим на поясе, и вошёл внутрь, оставив дверь слегка приоткрытой. Муртикс подобрался ближе и заглянул в щель. Комната Клавдия оказалась именно такой, какой он её себе представлял: тесная, с низким потолком, заваленная бумагами, свёртками, мешочками с монетами и прочей мытаревой утварью. У стены стояла узкая кровать, рядом грубо сколоченный стол, заваленный свитками и чернильницами. В углу виднелся небольшой сундук, обитый железными полосами, вероятно, для хранения особо ценных поборов. А у кровати, аккуратно выставленные в ряд, блестели сапоги. Высокие, начищенные до блеска, с медными пряжками и красными бантами. Те самые. Знаменитые. Любимые.

Муртикс почувствовал, как в его груди закипает знакомая смесь праведного гнева и мстительного предвкушения.

Клавдий тем временем скинул камзол, бросил его на спинку стула, снял поясной кошель и швырнул его на стол. Потом достал из ящика стола фляжку, отхлебнул прямо из горла и, тяжело вздохнув, пробормотал:

— Ну, Лира... Завтра ты у меня попляшешь. Либо деньгами, либо зельем, либо... — он не договорил и лишь злорадно хмыкнул.

После этого он вышел из комнаты, на ходу застёгивая ворот рубахи, и направился, судя по звуку шагов, в сторону кухни, видимо, решил перекусить перед сном. Дверь он за собой не запер. То ли забыл, то ли не считал нужным, кому, в конце концов, красть у королевского мытаря? Да и что красть-то, налоговые ведомости?

Муртикс проводил его взглядом, дождался, пока шаги стихнут, и скользнул в приоткрытую дверь. Комната Клавдия встретила его запахом пыли, дешёвого табака и конского пота, того самого, который он учуял ещё раньше.

Кот огляделся. На столе ворох бумаг: налоговые списки, расписки, какие-то ведомости. У стены сундук, запертый на висячий замок. У кровати те самые сапоги. Сияют. Ждут.

Муртикс подошёл к ним, обнюхал. Клавдий, надо отдать ему должное, чистил обувь регулярно, пахло ваксой и кожей, с лёгкой примесью уличной грязи. Кот сел напротив сапог и задумался.

Благоразумие, всё ещё не оставлявшее попыток, нашёптывало: «Ты сделал дело. У тебя волос. У тебя платок. Ты узнал про герцога. Уходи. Не рискуй понапрасну».

Но перед его глазами стояло лицо Клавдия, его бегающие глазки, прилизанные волосы, мерзкая улыбочка. И слова, которые он только что пробормотал: «Завтра ты у меня попляшешь». И слова, которые он говорил раньше: «Жду с нетерпением нашей встречи, Лира». И угрозы отобрать дом.

— Я предупреждал, — сказал Муртикс вслух, и в его голосе прозвучала сталь. — Я честно предупреждал. Ещё когда этот скользкий тип приходил к нам в дом. И если он думал, что кошачьи угрозы — это фигура речи, то он глубоко заблуждался.

Он выбрал самый большой и, судя по виду, самый любимый сапог, с особенно начищенными пряжками и мягким голенищем, и приступил к исполнению правосудия.

Процесс был быстрым, деловитым и принёс коту глубочайшее моральное удовлетворение. Закончив, он аккуратно поставил сапог на место, отступил на шаг и полюбовался делом своих лап. Со стороны ничего не было заметно. Сапог как сапог. Чистый, блестящий. Ждёт своего хозяина.

— Это тебе за Лиру, — произнёс Муртикс, обращаясь к невидимому Клавдию. — И за мой дом. И за мои нервы. И за то, что ты вообще существуешь. И за то, что обещал, что она у тебя попляшет. Попляшешь теперь ты.

Он развернулся и направился к выходу. Но на пороге комнаты вдруг замер.

В коридоре раздавались шаги. Клавдий возвращался.

Муртикс метнулся обратно, лихорадочно оглядываясь. Куда? Под кровать? Нет, слишком заметно. За сундук? Узко. Шкафа нет. Окно было закрыто ставнями. Шаги приближались. Кот, не видя другого выхода, запрыгнул на стол и припал за кучей бумаг и свитков, стараясь сделаться как можно более плоским и незаметным. Амулет всё ещё висел на шее, может, выручит.

Дверь распахнулась. Клавдий вошёл, держа в одной руке краюху хлеба с куском сыра, а в другой кружку с чем-то дымящимся. Он водрузил еду на стол, едва не задев Муртикса локтем, кот вжался в бумаги, затаив дыхание. Мытарь сел на стул и принялся жевать, хлюпая и чавкая. Крошки летели во все стороны. Муртикс, оказавшийся в опасной близости от его локтя, старался не дышать.

Клавдий ел медленно, с видимым удовольствием, время от времени отхлёбывая из кружки. Потом допил, вытер рот рукавом и потянулся к сапогам.

Муртикс замер.

Мытарь взял левый сапог, не тот, который интересовал кота, и начал его начищать, бормоча себе под нос какую-то песенку. Потом поставил его обратно, взял второй. Тот самый. Муртикс приготовился к прыжку, если Клавдий сунет руку внутрь, всё пропало.

Но Клавдий просто протёр сапог снаружи тряпкой, удовлетворённо хмыкнул и поставил на место. Завтра он наденет их, не заглядывая внутрь. Это было очевидно. Муртикс мысленно выдохнул.