Чтение онлайн

Все это время Лусия с удивлением и охами следила за мной, иногда кивая, а порой и восхищаясь моими способностями, взятых., по ее мнению, из неоткуда.

Когда через полчаса, размешав пожаренную свеклу в супе, поставила на стол первую тарелку для пробы, кухня уже была в дурмане аппетитного блюда.

– Еще минуточку, - отвлекла я ее от тарелки и посыпала сверху суп укропом. – Вот теперь пробуйте.

Лусия как настоящий ревизор долго всматривалась в сие творение, принюхивалась и вот решилась на первую ложку.

– Ммм…ммм… - лишь смогла она вымолвить, пробуя ложку за ложкой. – Как? Как вы это сотворили?

– Легко, - радостно ответила удивленной женщине. – Кстати, если положить еще сметанку, то получится вообще отменно. Это так уж, совет.

– Вы непременно должны научить меня сему шедевру!

– Конечно. Без проблем, - и сделав паузу, серьезно спросила: - Вы же помните о нашей сделке?

Лусия остановила ложку, не донеся ее до рта и положила обратно. Взгляд ее стал тяжелым и лоб слегка нахмурился. Того легкого настроения, что царило все это время на кухне, как рукой сняло. Напряжение росло ежесекундно.

– Просто расскажи, что ты знаешь обо мне, Лусия. Я же не прошу чего-то сверхъестественного.

– Я знаю, - кивнула та, - но боюсь вам не понравится то, что вы услышите, и я не хочу впасть в немилость у вас и моих господ. Я здесь работаю уже пол жизни…

– Господи, Лусия, да что же такого с Вик… со мной не так?

Кухарка осела на ближайший стул, что был единственным в кухне, видимо только для нее самой, а может и вовсе ею и принесенный в этот дом.

– Я не имею права говорить о господах плохое, вы же понимаете…

– И все же я настаиваю. Тем более я лишь хочу услышать о себе.

Я положила ладонь на полную кисть женщины, в знак того, что все сказанное останется между нами. И вновь это чувство… странное, необъяснимое. Что-то вытекало из нее и действовало как опиум на собеседника.

– Хорошо, раз вы настаиваете, - выдохнула Лусия. – С чего бы начать…

– Почему я все время запираюсь в комнате? Есть ли у меня подруги? Близкие кузины? Парень?

– Нет, сеньорита, - покачала головой Лусия, - такого и быть не может, можно сказать.

– Почему же?

– Вы… вы… как бы помягче выразиться? – подбирала слова женщина.

– Плохая? Злая? Невыносимая? Истеричка? – попробовала помочь с выбором определения, коим она могла бы охарактеризовать молодую девушку, чье тела я заняла.

– Не совсем, - и набравшись смелости, кухарка выпалила.
– Вы – сумасшедшая!

Услышав такое, я выпала в осадок. В этот момент все двенадцать лет Ванечкой как один миг пролетели перед глазами. Ведь как только его не называли, и что только о нем не думали люди вокруг. И слово «сумасшедший» было одним из немногих сопутствующих.

– Сумасшедшая? В каком смысле?

– Вы не в себе обычно… - замялась служанка, явно не зная куда себя деть после такого откровения.

«Господи! Повезло же попасть в тело умалишенной!» - промелькнула в голове нерадостная мысль.

Хотя кому, как не мне, было хорошо известно, что это одни из самых добрых и чистых людей на Земле, ведь им в голову не приходят корыстные мысли, да и интриги им не по зубам. Тех, кого повезло мне встретить во время реабилитаций с Ваней, были открытыми, искренними и добрейшими созданиями. Жаль, что судьба была к ним не очень благосклонна, но это уже совсем другая история.

– Поэтому вы шарахаетесь от меня? – предположила я, нахмурившись от будущих перспектив.

– Простите, сеньорита, я не хотела… - начала было извиняться Лусия, но я взмахом руки остановила ее. Мне пока было не до ее извинений, нужно срочно разобраться в том, кем же все-таки являлась Виктория.

– Просто продолжайте рассказ, пожалуйста.

Кухарка опять начала елозить по стулу, пряча глаза, подбирая слова.

– Боюсь вас все бояться, не я одна. И даже сеньора Франческа Андраде де Сильвия лишний раз слово сказать боится.

«Что-то не очень это было заметно», - однако я в тот момент только проснулась и не совсем давала себе отчет о происходящем.

– И что же такого я творю? Дерусь? Ору? Впадаю в истерики? Бью себя? – образ Вани, творящий все эти бесчинства сам не осознавая того, прям картинками пролетел пред глазами.

– Нет, что вы, - улыбнулась Лусия. – Я не уверена, но поговаривают, что вы колдунья.

– О, вон оно что, - покачала головой, улыбаясь.

Ведьма – это ведь не страшно? Раз о Виктории говорили в таком ключе все, включая слуг. Ведь не сожгли на костре, как приспешницу дьявола! Значит, я могу не переживать по этому поводу, ведь так?

– Вы всегда что-то шепчите себе под нос, прячетесь за углами, смотрите иногда в одну точку так, словно видите что-то там, в то время как там абсолютно никого нет, - от одних только этих слов, руки у женщины заходили ходунами.

– И вы не верите в мои таланты ясновидящей?

– Не то, чтобы не верю. Церковь учит нас не поддаваться искушениям дьявола, - пожала она плечами.

– Так по вашему мнению, я слуга дьявола?

Лусия не ответила.

– Что плохого я сделала для окружающих? Может был какой инцидент? – в худших вариантах Виктория либо кого принесла в жертву, либо голая летала на метле, как Маргарита.

– Что простите? – переспросила кухарка.

– Случай какой? Мало ли… слухи обо мне же как-то же пошли.

Лусия долго всматривалась в маленькое окошко в стороне, покусывая губы прежде, чем ответить.

– Поговаривают, будто на вашем первом балу вы изрядно попугали местных девушек своими россказнями.

– Какими? – не унималась я. Меня уже начали напрягать ответы вокруг да около. Хотелось конкретики.

– Я не знаю, меня там не было. Я лишь услышала, как сеньора Мартин ругалась с сеньорой Андраде де Сильвия, что все что «несла Виктория полнейший бред, и она не изменяла мужу!». И судя по ее словам, вы предсказывали будущее ее дочери. И похоже, оно было мрачноватым.

– И с тех пор меня не выводят в свет? – предположила, наконец собрав воедино один из частей пазла. Да уж, кому понравится, когда при всех раскрываются ваши самые темные скелеты в шкафу.

– Лишь исключительно на короткое время и при определенных условиях, - нахмурилась Лусия.

– Каких условиях?

– Все эти ваши выходки скрывались всеми способами от господина Филиппа Андраде. И ваша мать пугает вас тем, что расскажет ему о ваших делах.

– А что у Филиппа… боже, у папы, хотела сказать, есть какие-то предрассудки по поводу моих «талантов»?