Чтение онлайн

И вот Лусия вынесла борщ. Она его разогрела и ароматный пар валил из красивой кастрюли. Я внимательно наблюдала за родителями Виктории, будучи уверенной, что приготовленное мной блюдо пленит столь холодные сердца.

– Что это Лусия? – сердито произнесла Франческа. – А где же паэлья, что было приказано тебе приготовить?

– Это моя вина, ма… Франческа, - быстро исправилась я, заметив в глазах женщины направленную на меня злость.
– и это как раз-таки то дело, с которым я помогала ей на кухне.

– Ты помогала Лусие с готовкой? – так же, как и до этого сеньора, скептически посмотрел на меня Филипп.

– Да, - гордо ответила ему, не понимая отчего такая реакция у родителей.

Супруги переглянулись, и потупив взгляд начали посматривать на суп.

– Ты постоянно была рядом с Викторией? – первой задала вопрос Франческа, обращаясь к прислуге.

– Да, сеньора, ни на секунду не отходила.

Казалось, что между этими тремя личностями зрел заговор! Стоп! Вот почему значит Лусия следила за каждым ее движением!

– Вы что боитесь, что я отравила еду? – вырвалось у меня от негодования.

Семейство Андраде вновь переглянулись, и на этот раз первое слово взял на себя хозяин.

– Виктория, ты в жизни не готовила, на кухню выходила лишь, чтобы что-то своровать для своих странных игр. И тут подозрительного вида бардовый суп… что, по-твоему, мы должны были подумать? – говорил сеньор строго, как учитель, но при этом словно обращался к глупенькой девочке.

– Я думаю, с вашего позволения, я первая опробую еду. Так вы убедитесь, что он не отравлен и весьма вкусен, - пожала плечами как можно более непринужденно, хотя изнутри меня била злость и обида. Просто с возрастом хочешь того или нет, становишься рассудительнее.

– Хм, впечатляющий выход из ситуации, - похвалил ее сеньор, на что Франческа лишь снисходительно улыбнулась и села.

Я не стала больше ждать от них слов. Уверенно зачерпнула полную ложку наваристого супа и отправила его в рот. Ела так, будто меня год не кормили. Возможно, Виктория действительно слабо питалась и была истощенной, и столь полезный суп разбудил живущего в ней голодного зверя.

– Виктория, - прокашлялась Франческа, взглядом и уклоном головы давая знать, что та ведет себя не подобающе.

– Простите, - ответила, вытирая рот салфеткой.
– Аппетит разыгрался.

– Ну что ж, Лусия налей нам супа тоже, - улыбнулся наконец-таки в полную силу сеньор Филипп.

Хм… Можно ли сказать, что лед треснул?

Думаю, да, ибо Филипп с удовольствием поел сей суп, а Франческа с неохотой, но призналась, что он был неплох.

После ужина я вернулась в покои Виктории. Мне дико хотелось выйти из дома и посмотреть на тот мир, в который я умудрилась попасть. Мне срочно нужно было разобраться и понять, как он устроен, чтобы не попасть в просак. Но Франческа четко дала знать, что это невозможно.

Так как же теперь быть? С одной стороны, неплохо было бы, конечно, дать себе время и растопить сердца родителей Виктории, доказать, что она нормальная, и нет причин для столь грубого недоверия, но с другой, кто знает, сколько я проживу в этом мире. Вдруг настоящая Виктория найдет способ вернуться в свое тело. А ведь так приятно снова быть молодой, красивой и, конечно же, здоровой девушкой, да еще проживающей в Испании, о которой я даже и не мечтала, живя в своем убогом мирке.

Не придумав ничего путного, решилась на отчаянный шаг. Когда все улягутся спать, я тайком покину дом и прогуляюсь. По крайней мере, так меня мало кто увидит из знакомых Франчески, которые, судя по нервным рассказам служанки, недолюбливали Викторию.

В азартном предвкушении подошла к шкафу и начала перебирать наряды в поисках наиболее подходящего. Нужно было что-то не столь броское, и скорее всего закрытое. Хоть и день был ясным и теплым, ночи всегда и везде холоднее.

Свой выбор я оставила на платье шоколадного цвета, что так подходил к глазам Виктории: закрытом и сделанном из грубоватой ткани. Скорее всего, его приобрели для походов в церковь, но оно как никогда подходило для выхода в ночной свет: она в нем была не столь приметной, да и скромность – украшение любой уважающей себя женщины, не так ли?

Юбка была сделана не под огромный кринолин, как выяснилось позже, а просто под пару внутренних юбок, на это указывала длина платья. Откуда-то в голове сплыла информация, что кринолин, некоторым образом, помогал сохранить женскую честь и удержать слишком порывистых поклонников на расстоянии. Да вы сами подумайте, ну как можно обнять даму, на которой такая пышная юбка: даже дотянуться, чтобы ручку поцеловать, проблематично, что уж говорить про танцы, объятья или о поцелуях. Благодаря кринолинам мамы юных дев были спокойны за то, что их дочь не наделает глупостей.

«Ох, уж эти благие намерения», - усмехнулась своим мыслям, радуясь, что не придется надевать столь сложную конструкцию, о которой я и понятия не имела до этого времени.

Ко всему прочему меня сейчас волновал вопрос и о досуге семейства. Будь я сейчас дома, просто спросила, какие у кого планы на вечер. А тут? Сидят ли они в гостиной и обмениваются новостями? Пьют вечерний чай или читают газеты? А может быть сегодня очередной бал, куда поспешит Франческа?

Я могла бы попытаться разузнать об этом у Лусии, но подумав, пришла к выводу, что вряд ли родители будут настаивать на моем присутствии в гостиной. Все же их дочь только сегодня очнулась после двухдневного беспамятства и ей следовало больше отдыхать, нежели развлекаться. По крайне мере я на то надеялась.

Желая как-то скрасить время ожидания, когда все лягут спать, и чтобы не уснуть ненароком самой, решила сесть за стол и попробовать поэкспериментировать с письмом и чтением.

Я, выросшая на плодах прогресса, довольно долго крутила в руках перо, осматривала чернильницу и прощупала лист бумаги, который был толстым и в нем аж чувствовалась древесина, из которой она была словно выстругана.

Открыв чернила, потыкала в него пером и начала писать. Держать сей предмет было жуть как не удобно, но лучше, чем ничего, хотя я предпочла бы сейчас держать в руках карандаш. Уж его-то, наверное, уже успели придумать. Хотя, кто знает…

Бездумно написала несколько строк, излив на бумагу свои переживания и все то, что было в моей душе. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что пишу не на русском, а на испанском. Вот чудеса!

Слова так и лились из меня, будто до сего момента я только и делала, что разговаривала и писала на этом языке. Можно было бы попробовать написать на русском, но портить лист я не решилась. Вдруг их кто-то читает перед утилизацией, да и немного их было на столе, и не факт, что их постоянно пополняют. Этот мир таил в себе много загадок. Но не выдержав своего любопытства, осмелилась на небольшую шалость -поставить свою подпись в конце бумаги… и вот вуаля, у меня спокойно получилось это сделать! Русский не забыт! Значит, не все так уж и плохо.