Чтение онлайн

Насколько было видно глазу, со всех сторон за пределами листа, раскинулись бескрайние плантации островов-кувшинок. Некоторые были чуть выше, некоторые ниже, иные заваливались на один бок, частично окунаясь в белый облачный океан. Некоторые из зелёных островов, так плотно росли друг к другу, что буквально заворачивались краями к верху, образуя холмы. А некоторые истлевшие, и поросшие паразитами гиганты, заваливались в туман, увлекая за собой сеть лиан, в которой прятался молодняк.

Над зелёным ковром кувшинок, парили большие, яркие птицы. Они напомнили Грише своей раскраской попугаев, однако, голый костяной череп и рогатый длинный клюв придавали птицам жутковатый вид. Больше всего этих ярких птиц, скопилось над посёлком, раскинувшемся в двухстах метрах перед путешественниками.

Первым что бросалось в глаза, в этом странном надоблачном поселении, были набитые воздушными шарами сетки, которые парили над каждым домом, сараем и любой маломальской постройкой. Все эти аэростаты были разных размеров и форм, некоторые из них были даже окрашены в яркие цвета, а центр оболочки шара украшал герб.

Постройки победнее очень напоминали плетёные корзины, обмазанные розовым воском. Обычно такие домики имели форму бочонка или купола. Сооружения побогаче, с цветастыми аэростатами и геральдикой на оболочке, были двухэтажными. Самые богатые из них даже имели обтекаемую форму для удобства воздухоплавания. Все эти дома для облегчения конструкции, были сплетены из лиан, но облицовка зажиточных сооружений была уже цвета слоновой кости, или оливкового масла. Крыши таких кораблей покрывала коричневая плёнка с прожилками как у листа. Ещё одной отличительной чертой летающих особняков, были узорчатые окна, структурой напоминающие крыло стрекозы. Окна в бедных хижинах были незастеклёнными, и закрывались плетёными ставнями. Независимо от богатства и сложности построек, все они были украшены плетёными узорами, фигурками, резными вывесками, фонарями или огорожены плетёными заборами. Так же у некоторых зажиточных сооружений с одной стороны крыши были установки с пропеллерами.

Венцом архитектурной мысли в этом поселении, были два трёхэтажных дома стоящих особняком, на отдельном островке. Исполнены они были в виде буквы «П» и располагались на специальных мобильных площадках, чем-то напоминающих поднос. Эти площадки в свою очередь для удобства транспортировки подвешивались к двум огромным дирижаблям. Рядом с П-образным домом Гриша углядел, как ему поначалу показалось, два гаража. Однако сразу же изменил своё мнение, увидев торчащие из «гаражей» массивные лопасти, которые видимо и приводили в движение конструкцию.

Технологии какие-никакие в этом мире всё-таки присутствовали. На периферии, вокруг посёлка, висели маленькие аэростаты, с небольшими пассажирскими корзинами. В каждой из них сидели воины, вооружённые самострельными гарпунами. Разглядеть повнимательнее дозорных с такого расстояния было трудно. Помимо дозорных, в воздухе можно было увидеть маленькие аэростаты, в форме дирижабля, они удерживали под собой продолговатые корзины похожие на лодку. На корме, этих воздушных судов, стояли местные гондольеры, управляющие своим транспортом с помощью длинного шеста. Они ловко отталкивались от листьев кувшинок, направляя в город, свои гружёные местными фруктами гондолы.

В ярком голубом небе светило солнце, ничем неотличимое от земного, его лучи отражались в астероидном поясе словно серп занесённом над планетой. Широкое кольцо космического мусора белым шлейфом растянулось с северо-запада на юго-восток.

От восторга у Гриши в горле встал комок, стремясь проникнутся атмосферой нового мира, юноша поспешил трансформировать шлем. Подставив лицо свежему прохладному ветру, Григорий уже мысленно выбирал ракурс, для будущей картины.

С ветром до его ушей донеслись скрипы тросов, удерживающих шары, звон каких-то бубенцов, надтреснутые крики цветастых птиц и звуки музыкальных инструментов, напоминающих смесь скрипки и варгана.

Краем глаза юноша отыскал Гадрун, на её счастливом лице читался неприкрытый детский восторг, казалось, будто ей выдали большую ложку и самое изысканное лакомство.

Страж, оценив, восхищённые взгляды «пришельцев», выступил вперёд, и снял свой высокотехнологичный, обтекаемый шлем.

Пока он занимал ораторскую позицию Григорий с любопытством отметил, что доспех стража хоть и походит на средневековый, но в то же время, качественно превосходил земные аналоги даже самой тончайшей работы. Во-первых, весь панцирь выглядел монолитным, нигде не было выступающих сочленений, заклёпок или застёжек. Во-вторых, аккуратный обтекаемый шлем имел остеклённую Т-образную смотровую щель, что абсолютно не характерно и, казалось бы, не практично для рыцарского доспеха. Завершающим штрихом, указывающим на технологичность вооружения стража, были два штампованных выступа, на уровне щёк, скрывавших фильтрующие воздух кассеты. Поэтому даже несмотря на то, что доспех был измазан засохшей грязью, выглядел он более чем внушительно, и обозвать стража туземцем язык просто не поворачивался.

Под шлемом скрывался краснокожий гуманоид. Во многом, конечно, он походил на человека, но были у него и свои отличия, главным из которых оказалось отсутствие носа. Вместо него на скулах имелись отверстия похожие на жабры. Рот, глаза и уши были подобны человеческим и располагались точно так же, как у человека. Короткие, толстые, каштановые волосы напоминали крючковатые шипы. Такими же толстыми и жёсткими оказались брови, ресницы и редкая бородка. Так же лицо стража украшал какой-то странный рисунок из сиреневых капилляров и синих вен. В первые секунды зрительного контакта этот узор даже напомнил Грише татуировку. Присмотревшись внимательно, юноша пришёл к выводу, что это какая-то болезнь, либо очередная особенность местных жителей.

Таких странных узоров на лице гуманоида было два, один начинался под волосами, проходил над правым глазом, спускался там, где у людей переносица, направлялся под левый глаз и резко заворачивал на верх, завершая узор на веке инопланетянина. Второй рисунок начинался под правой мочкой уха, плавно поднимаясь по нижней челюсти, он словно бы подныривал под нижнюю губу, и выныривая из-под верхней поднимался к правой дыхательной жабре, там он вновь поворачивал и шёл вниз по щеке к шее, где обрывался. Розовато-красная кожа стража гармонично сочеталась с рисунком из синих вен. Вокруг глаз и мимических складок верхней губы, кожа гуманоида была сиреневого цвета, зрачки имели бордовый оттенок.

«В принципе если хорошенько абстрагироваться, можно вообразить, что это обыкновенный косплеер», подумал про себя Гриша.

Воин манерно поклонился, улыбнулся светской улыбкой, так будто сдавал экзамен на вежливость и, наконец, заговорил, а Гадрун затараторила следом:

— Странники! Вас приветствует страж Лаату, представитель правящей династии, хранитель древнего наследия старших и тайный служитель незримой силы. Теперь при свете дня у него не осталось сомнений, что мы прибыли из внешнего мира, преодолев длительную изоляцию, в которой находилась эта планета. Лаату сожалеет о своём легкомысленном и грубом поведении в отношении учёных гостей.

Сергей Иванович, хотел было взаимно поприветствовать стража, но оборвался на полуслове, так как Мичил, упал вдруг на колени и кашлянул кровью. Все кинулись было к мастеру, как вдруг Габриэл бледный как смертушка, тоже рухнул на зелёный ковёр и из носа у него побежала кровь. Профессор и Гадрун не сговариваясь, тут же скинули рюкзаки и достали Хита ингаляторы.

Лаату, тоже засуетился и достал из набедренной сумки пристёгнутый к поясу какой-то бурдюк, подбежал к Сергею Ивановичу и затараторил на своём языке, чем-то напоминающем по звучанию смесь венгерского и немецкого. Профессор кивнул, и страж, отвинтив крышку, приложил бурдюк к губам мастера. Мичил сделал глоток, не успев проглотить, он зажал руками рот, сдерживая подступающую рвоту. Лаату не теряя времени метнулся к Габриэлу и дал выпить из фляги. Мальчишка выпил микстуру не поморщившись.

Мичил, бледный и разом постаревший повалился на спину и тяжело дыша закрыл глаза.

Сергей Иванович обратился к стражу. Гриша, желая знать, о чём говорит профессор дёрнул Гадрун за руку. Девушка, выйдя из ступора заговорила:

— Профессор спросил, что с ними случилось и чем Лаату напоил их. Страж сказал, что мастер и Габриэл отравлены спорами грибов, проникших в тело через раны. Он дал им настойку горьких семян Амареко, грибки не любят горечь и прекращают размножаться. Лаату говорит, что для полного исцеления им нужно будет разжёвывать по одному семени Амареко, каждый день в течение месяца во время приёма пищи. Страж говорит, что семена ядовиты, и могут вызывать галлюцинации, поэтому больше трёх раз в день лучше их не употреблять. Он вновь приносит свои извинения за грубое обращение и предлагает нам временное жилище, помощь и сотрудничество со стороны династии.