Чтение онлайн

Гадрун устало повалилась на лавку, поддерживать долго иллюзию ей было тяжеловато, а в сложившейся ситуации энергию нужно было экономить на всякий пожарный, поэтому она временно прекратила изгаляться над обликом своих спутников.

Сергей Иванович, видимо от нервов, достал из рюкзака жевательную пастилу, и наполнив рот сладким десертом, озвучил вслух мучивший его вопрос:

— Мич ты же знал, что он нападёт, зачем ты позволил себя ранить? Ведь в тот момент твоё ментальное сенсорное поле было на пике активности! Тебе, по сути, даже барьер был не нужен, он просто не смог бы по тебе попасть! — задумчиво спросил профессор.

— Всё просто, эта стратегия в пространстве суперпозиции была одной из наиболее выгодных, — ни секунды, не раздумывая над ответом, сказал мастер.

— Чё это за позиция такая? — ляпнул Гриша и тут же пожалел, так как вспомнил, что мастер любит пофилософствовать.

Мичил ждавший этого вопроса, тихо, словно заговорщицки, ответил:

— Дело в том, что маг в медитации, на самом деле ничего не познаёт, он лишь учится подготавливать почву для получения определённого урожая. При этом он будто играет в лотерею, в которой, для получения нужного результата, необходимо научиться входить в состояние суперпозиции. Ибо в этом состоянии относительно дуального сознания появляется возможность буквально заказывать результат.

Суперпозиция для нашего разума, это уникальное ощущение, в котором сочетается многообразие, потенциал, свобода воли, свобода формы и выбора, не ограниченная ничем, бесконечная и нереализованная одновременно. И для физического сознания, коим мы себя считаем, может возникнуть иллюзия того, что именно такая определённая форма, как индивид, сможет извлечь из суперпозиции собственную выгоду. В этом случае не стоит забывать, что сам получатель выгоды как-раз и существует в суперпозиции, так что сознание, определённое физической формой, это лишь одно из состояний суперпозиции.

— Какая-то бифуркация сингулярности, — самодовольно хмыкнул Гриша.

— Смотрите, кто-то блеснул умом, — усмехнулась Гадрун.

— Звучит забавно, однако! — парировал Мичил, — Относительно суперпозиции, сингулярность и бифуркация, означают тоже, что и масло масленое. Ведь в каждый момент времени состояние суперпозиции включает в себя планомерное тотальное совершение того, что должно произойти в рамках общего алгоритма суперпозиции. Поэтому нам кажется всё таким последовательным, но там, ещё секунду назад, нас не существовало, и лишь эхо свидетель того, кого уже никогда не будет.

Гриша, потеряв нить размышлений наставника, отвлёкся на свои мысли. Слова мастера напомнили ему в этот момент о сожжённой картине, которую он доводил до ума на корабле деда. Тогда город казался ему объятым пламенем, пожирающего мир, солнца. И теперь, после слов Мастера о тотальности всего происходящего, факт сожжения картины показался ему ужасающе последовательным, словно бы все предпосылки к сожжению уже были заложены заранее.

Сергей Иванович, вдохновившись темой подкинутой Мичилом, продолжил:

— По этому поводу, господа, мне вспомнилась песня, которая замечательно отражает то, как нужно воспринимать феномен суперпозиции. Вообще говоря, в этой песне много различных смыслов можно найти, но конкретно к нашей теме — отношение человека к суперпозиции или в широком смысле слова «отношение к жизни» характеризует именно знаменитый припев: «Что будет — то будет, была — не была, что будет — то будет, такие дела».

— Песня, говоришь, — усмехнулся Мичил, — тогда уж нужно было вспомнить сначала песню «Надежда» Пахмутовой и Добронравова. Помнишь Серёг там пелось «Здесь на неизведанном пути, ждут замысловатые сюжеты».

— А ведь точно… — согласился Профессор.

— Ходячие мудрецы в лирику ударились, — ехидно буркнул Габриэл.

Тут Гриша не мог не согласиться. «Развели демагогию на ровном месте», подумал юноша, для которого все эти умопостроения были простой игрой в слова, а упомянутые песни он просто не знал или слышал вскользь.

— Кстати сказать, — жизнерадостно произнёс Мичил, — мыслевирус, который я закрепил на броне нашего нового знакомого, завершил обследование.

— Замечательно! — воскликнул профессор, предвкушая торжество познания тайны.

— Так вот, оружие и броня нашего стража, изготовлена с использованием клубня, как плазмоганы пехотинцев ШТАБА. Интересно, неправда ли? Отсюда напрашивается вывод, династия занимается добычей клубней на нижнем уровне. На это указывает и обилие мицелия на домах и аэростатах. Уж не знаю почему они переезжают с места на место, но Вердант и Лируэны по всей видимости тоже охотятся за клубнями, — поделился наблюдениями мастер.

Для профессора слова мастера прозвучали словно команда, он вскочил с лавки, резким движением правой руки закрыл ладонью лицо и стал издавать булькающие звуки.

— Правильно мыслите, — довольно улыбаясь комментировал Мичил.

Старик явно занимался какой-то волшбой, но, что именно он делал и для чего, было неясно, «Да и зачем, за дело ведь явно взялись профессионалы», не без удовольствия подумал юноша. Мастер в его глазах, вновь был на коне, могущественный и мудрый, такой каким его привык воспринимать Гриша.

Когда профессор закончил колдовать, Мичил со стариковской въедливостью в голосе обратился к коллеге:

— Сергей Иванович, скажите, как обстоят ваши успехи с сигнатурой инвазивного тела? Не вечно же нам полагаться на местных целителей…

Профессор, скованный особенностями его брони, лишился возможности закладывать руку за спину, мало того, по той же причине он был вынужден отказаться от привычных его образу очков, заменив их на линзы. А этот вопрос и вовсе заставил его растерять последние признаки своего профессорского достоинства. Осторожно подбирая слова, словно пробуя только что заваренный чай, он сказал:

— Д…дело в том, что картирование дивергентных структур я вынес в сознательную область…

— Оо, Серёг, помилуй, к чему эти оправдания, я прекрасно понимаю, что не всем дано шашкой махать. Просто в сложившейся ситуации, сбором разведданных лучше было бы заняться мне, в то время, когда вы бы сосредоточились на исследовании природы нашего недуга. Нужно выяснить, подконтролен ли он нашим новым знакомым, — смягчился мастер.

Наблюдавший за разговором стариков Гриша, разочарованно подумал: «Всё-таки мудрый и могущественный дед по имени Мичил, это всего лишь эхо из воспоминаний о Лазовском заповеднике. А этот старик явно недотягивает до звания мудрый или хотя-бы великодушный».

Обескураженный попранным идеалом, он отвернулся от наставника и краем глаза заметил, как Габриэл играется с замком своего рюкзака. Мальчишка всем своим видом напомнил Грише пакостливого котёнка, играющегося с туалетной бумагой, улыбнувшись этому образу юноша подумал: «Хотя… Конечно, не мне судить, ведь по большому счёту, все мы люди, если считать нас в штуках».