Чтение онлайн

Когда профессор озвучил решение, Эхлхаат извлёк из кармана расписную погремушку, напоминающую маракасы, и тряся её над головой, наполнил округу звоном бубенцов, которые путешественники слышали по прибытию в «надоблачный мир».

Не успел Гриша придаться тревожным мыслям о том, что это условный знак для притаившихся стражников, как двери доходного дома распахнулись и к ним навстречу вышла та самая пожилая Нефертити.

Нитлтан что-то сказал, указывая жестом на встречавшую их хозяйку, но Гадрун так и не удосужилась перевести его комментарий, профессор же в этот момент помогал подняться заметно ослабевшему Габриэлу и, кроме уважительного кивка в сторону женщины, никак не отреагировал.

Пожилая дама в свою очередь тоже что-то ввернула, высоким блеющим голосом, и указала на вход в гостиницу, логику этого жеста можно было понять и без переводчика.

По дороге к доходному дому Гриша обнаружил в окнах здания любопытствующие фигуры постояльцев. На лицах некоторых из них юноша различил тревогу, словно бы им сообщили что рядом с ними собирались поселить всадников апокалипсиса. Однако долго задержаться на этих пасмурных мыслях юноша не смог, в голове всё это время неустанно работал гипотетический электровеник подвергающий информацию жёсткой цензуре.

Оказавшись в холле пансиона, юноша сначала решил, что их привели в старинный паб которые бывают на каком-нибудь горнолыжном курорте. Однако, присмотревшись внимательнее, он пришёл к выводу, что это помещение скорее напоминало хорошо прибранный хлев для домашнего скота. Первым намёком на это сходство оказалось соломенное покрытие, которое явно изготовили из ворсистой поверхности листьев-кувшинок. Вторым проводником колхозного стиля оказались стены, плетёные из бурых, почти что чёрных, просмолённых прутьев. Из цельного дерева здесь была только стойка администратора/бармена и круглые столешницы, вросшие в стены и пол плетёными ножками. Вся прочая меблировка, как и большая часть декоративных украшений на стенах была плетёной и под стать стенам такой же буро-чёрной. На фоне всей этой черноты в глаза сразу же бросались яркие золочёные кубки в корзинах за барной стойкой и цветастые бутылки с какими-то напитками, заботливо зафиксированные в специальных полочках, чтобы, видимо, не выпасть во время полёта. Одним словом, внутреннее содержание здания ярко контрастировало с внешней упаковкой.

Женщина, нервно заламывая руки что-то проблеяла, одновременно пятясь к стойке администратора.

— Госпожа Зибнира говорит, что мы находимся в рабочем посёлке, поэтому жилищные условия здесь скромные. В морозном городе, откуда она родом, дома намного ухоженнее и им не приходиться кочевать с места на место, правда там есть и свои минусы, — тут же перевела Гадрун, — По словам её мужа, вторым местом по качеству жизни и безопасности в надоблачном мире являются ремесленные форты, они многолюднее, построены основательнее, лучше вооружены и всегда кочуют ближе к северу.

Тут Зибнира опомнилась, всплеснув руками она быстро повернулась к стойке администратора, взяла оттуда два зелёных светящихся ромбика на цепочках и, коротко что-то сказав, женщина направилась в левое крыло здания.

Не пройдя и пяти метров по короткому коридорчику, она свернула в арочный проём ведущий к лестнице, зигзагами поднимающейся наверх. Ступени и балясины, изготовленные из цельного бруса, заметно выделялись из окружающей черноты и даже содержали элементы золотой отделки пансиона. Лестничные марши освещались тусклыми жёлтыми бусинками, мерцающими прямо из плетёных стен помещения. Межэтажные лестничные площадки были дополнительно снабжены овальными оконцами, свет из которых пробивался через мутные, подобные крыльям стрекозы, стёкла. Позже Гриша отметил для себя, что картин в здании нигде не было, редкие гобелены украшала замысловатая абстрактная вязь, а резные изделия и плетёные фигурки изображали каких-то птиц, ящериц и иных местных животных.

Хозяйка отвела компанию на третий этаж, который представлял собой два двадцатиметровых жилых крыла, разделённые обширным открытым балконом между ними. Через окна левого крыла Гриша разглядел на балконе резной, деревянный штурвал, лавочки и декоративные горшки с кактусами.

В коридоре третьего этажа находились две прорезиненных оливковых двери ведущих в комнаты, и одна покосившаяся маленькая плетёная дверца, скрывающая помещение, выделенное под уборную. Зибнира посоветовала новым постояльцам не забывать звонить в колокольчик после посещения клозета.

На этом этапе постояльцев разделили на две группы, молодёжь отдельно, старики отдельно. Приложив зелёный светящийся ромбик в соответствующую формочку на двери, хозяйка отперла обе комнаты и отдала местные аналоги электронного ключа гостям.

Гадрун и Габриэл проворно проскользнули внутрь, опередив Гришу и заняли странного вида кровати возле окон. Юноша тем временем удовлетворил своё эстетическое любопытство, оценив приятный кремовый оттенок воскового покрытия стен комнаты. Оставив без внимания встроенные в стены шкаф и полочки, юноша перешёл к исследованию койко-места, располагавшегося у входа, его форма почему-то напоминала птичье гнездо. Чем была обусловлена такая конструкция кровати, сказать трудно, возможно, это такая же особенность этого мира, как и узоры на лицах местных жителей.

Когда Гриша и Гадрун с интересом разглядывали заполненную зелёным холодцом ванную, скрывавшуюся в уютном закутке, попасть в который можно из их комнаты, в дверь постучали. Это был Сергей Иванович, он попросил девушку помочь ему с исследованием поразившей их болезни.

Оставшись наедине с Габриэлом, Гриша ощутил всю неловкость и тягость такой компании. Мальчишка был болезненно бледен, молчалив и в отличие от Гриши, который усердно соображал, чем бы себя занять, поминутно вспоминая оставленный дома телефон, Габриэл лежал тихо, расслабленно, и всем своим видом напоминал манекен. Набравшись решимости, юноша пообедал Люмб консервами со вкусом морской капусты, достал из рюкзака альбом, цветные мелки и с торжествующим видом отправился на балкон исполнять задуманное.

Уже на крыше Григорий со знанием дела оценил визуальную перспективу раскинувшегося перед ним посёлка, и пришёл, как ему показалось, к оригинальному решению для новой картины. На эту мысль его натолкнули канаты, скрепляющие площадку под гостиницей с дирижаблем над ней. Они словно бы разлиновали в произвольном порядке пейзаж низ лежащего населённого пункта. В воображении юноши эти канаты преображали полотно в своеобразную вертикальную мозаику. Подчеркнуть этот художественный приём он собирался смещением сегментов картины относительно друг друга. Вспоминая предыдущую работу, молодой человек иронично подумал, что этот его новый стиль можно было бы назвать «Поздний Кузнецов» или «Кузнецов Возрождение». Хотя, пожалуй, чтобы так говорить нужно быть по меньшей мере известным художником.

Занятый творческим процессом, он потерял счёт времени, и только когда стали сгущаться сумерки, и картина, которую он писал, стала отличаться цветовой палитрой от искажённой вечерними тенями натуры, Гриша приостановил работу. Ладонь, покрытая браней скарабея, затекла, держать мелки и ещё аккуратно выводить линии, в хитиновой перчатке, было, мягко говоря, неудобно. Разминая ноющую пятерню, Гриша встал и прошёлся к штурвалу. Сейчас руль романтично смотрелся на фоне пылающей розовым светом долины раскинувшейся под тёмно-синим вечерним небом.

Удивительный нежный карминово-красный оттенок плантации островов-кувшинок придавали детские особи, растущие по краям листьев. Их сердцевины, словно маленькие сердечки пульсировали и светились, отражаясь в капельках водяного пара млечной рекою, омывающего берега воздушных островков. В очередной раз Грише вспомнилась картина, которую он писал накануне его первого путешествия. Страшным и таинственным показалось ему сходство этих двух пейзажей. От этой мысли стало неуютно и как-то зябко. На фоне стремительно чернеющего неба алмазным шлейфом выделялся астероидный пояс, взглянув на него, Гриша припомнил ионизированное облако, возникшее недавно над африканским нагорьем.