Чтение онлайн

— На кофе.

— На кофе со мной вечером.

— Артём…

Он тихо рассмеялся.

И это был самый довольный мужской смех, который я когда-либо слышала.

Господи.

Да он сейчас счастлив как ребёнок.

И почему-то именно это окончательно добило меня.

Потому что я вдруг поняла:ему действительно важно.

Не игра.

Не спортивный интерес.

Не самолюбие.

Важно.

— Во сколько я заеду? — уже спокойно спросил он.

Я прищурилась.

— А кто сказал, что ты заедешь?

— Лен, не усложняй мне жизнь хотя бы сегодня.

Я закатила глаза.

Но внутри всё уже предательски таяло.

— В семь.

Артём медленно улыбнулся.

И тихо сказал:

— Чёрт.Кажется, это будет мой любимый вечер.

Глава 18

К семи вечера я успела трижды переодеться, дважды назвать себя идиоткой и один раз почти написать Артёму, что всё отменяется.

Почти.

Телефон лежал на кровати экраном вверх, будто специально ждал моего позорного бегства.

Я стояла перед зеркалом в тёмно-синем платье, которое купила год назад «на всякий случай» и ни разу не надела. Тогда мне казалось, что такой случай обязательно наступит. День рождения. Театр. Ужин с мужчиной.

Потом платье просто висело в шкафу, а я носила брюки, рубашки и удобные кардиганы человека, у которого личная жизнь давно перешла в режим энергосбережения.

И вот теперь этот «всякий случай» наступил.

С мужчиной на десять лет младше.

С моим студентом.

С Артёмом.

— Господи, Лена, — прошептала я своему отражению. — Ты совсем с ума сошла.

Отражение выглядело подозрительно живым.

Глаза блестели.

Щёки порозовели.

Волосы я всё-таки распустила, хотя полчаса убеждала себя, что собранные смотрятся строже.

Строже.

На свидание.

Я нервно рассмеялась и тут же прикрыла рот ладонью.

Нет. Не свидание.

Кофе.

Просто кофе.

Люди пьют кофе. Каждый день. Миллионы людей. Без катастроф, морального падения и угрозы увольнения.

Звонок в домофон раздался ровно в семь.

Не в семь ноль пять.

Не без десяти.

Ровно.

И почему-то от этой пунктуальности у меня сильнее сжалось сердце.

Я сняла трубку.

— Да?

— Лен, это я.

Всего три слова.

А внутри уже всё дрогнуло.

— Поднимаешься?

— Нет. Жду внизу.Если поднимусь, мы можем никуда не поехать.

У меня перехватило дыхание.

— Артём.

— Что? Я честный.

— Невыносимый.

— Но ты улыбаешься.

Я резко отвернулась от зеркала, хотя он не мог меня видеть.

Потому что да.

Улыбалась.

Чёрт.

— Спускаюсь, — сказала я и отключилась, пока окончательно не забыла, как дышать.

В лифте я смотрела на своё отражение в мутном зеркале и пыталась собрать лицо взрослой разумной женщины.

Получалось плохо.

Потому что сердце билось так, будто мне не тридцать четыре, а шестнадцать, и я впервые иду на свидание с мальчиком, который нравится до дрожи.

Только он не мальчик.

Уже нет.

Я слишком хорошо это знала.

Когда двери лифта открылись, я вышла в холл — и увидела его через стеклянную дверь подъезда.

Артём стоял у машины.

В чёрном пальто, тёмных брюках и рубашке без галстука.

Высокий.

Спокойный.

Красивый так, что хотелось развернуться и вернуться домой, потому что рядом с ним я чувствовала себя слишком уязвимой.

Он поднял взгляд.

Увидел меня.

И замер.

Просто замер.

Без улыбки.

Без привычной наглости.

Смотрел так, будто я неожиданно ударила его под дых.

И от этого взгляда у меня внутри всё стало мягким.

Опасно мягким.

Я вышла на улицу.

Прохладный вечерний воздух коснулся кожи, но я почти не почувствовала холода.

Потому что Артём всё ещё смотрел.

Молча.

Слишком долго.

— Что? — не выдержала я. — Платье настолько ужасное?

Он медленно выдохнул.

— Нет.

— Тогда почему ты так смотришь?

Он сделал шаг ближе.

И тихо сказал:

— Потому что ты красивая настолько, что у меня закончились нормальные слова.

Сердце сорвалось вниз.

Господи.

Ну нельзя же так сразу.

Я отвела взгляд, чувствуя, как горят щёки.

— Поехали уже, пока я не передумала.

Он улыбнулся.

Мягко.

Почти счастливо.

— Как скажешь.

И открыл передо мной дверь машины.

Я думала, будет неловко.

Должно было быть неловко.

Мы слишком много всего не сказали друг другу. Слишком много раз останавливались в последнюю секунду. Слишком долго играли в «нельзя», пока между нами росло то, что уже невозможно было назвать просто флиртом.

Но неловкости не было.

Вообще.

И это оказалось самым опасным.

С ним было легко.

До невозможности легко.

Мы поехали не в пафосный ресторан, как я почему-то боялась, а в маленькую кофейню на тихой улице — с тёплым светом в окнах, деревянными столиками и запахом корицы.

— Ты привёл меня в место без зеркальных стен и официантов в белых перчатках? — удивилась я, когда мы вошли.

Артём усмехнулся.

— Разочарована?

— Скорее поражена. Я уже приготовилась чувствовать себя бедной родственницей в меню из трёх видов воздуха.

Он рассмеялся.

И у меня внутри снова стало тепло.

— Я не люблю места, где люди приходят не есть, а фотографировать тарелки.

— Удивительно здравое мнение для твоего возраста.

Он прищурился.

— Ты сейчас снова назвала меня маленьким?

— Я сказала «для твоего возраста». Это научная формулировка.

— Тогда я научно заявляю, что ты вредная.

— А я педагогически подтверждаю.

Мы сели у окна.

И дальше всё пошло как-то неправильно хорошо.