Мальчик, не называй меня тётей
Шрифт:
Не смотрел с такой бережностью.
У меня защипало глаза.
— Ты не понимаешь, — шёпотом сказала я. — Если ты меня сейчас поцелуешь… я уже не смогу делать вид, что между нами ничего нет.
Он медленно наклонился ближе.
Совсем немного.
Но мне уже стало трудно дышать.
— А я больше и не хочу делать вид.
Сердце сорвалось вниз.
Боже.
Я сейчас реально позволю этому случиться.
Разум кричал:«Остановись».
Возраст.Работа.Последствия.Сплетни.Страх.
Всё это ещё было внутри.
Но рядом с ним почему-то переставало иметь значение.
Потому что Артём смотрел на меня так, будто я стою любого риска.
И именно это ломало сильнее всего.
— Лен… — хрипло выдохнул он.
Я сама не поняла, в какой момент подалась навстречу.
Совсем чуть-чуть.
Но этого хватило.
Он замер на секунду.
Будто давая последний шанс передумать.
А потом его губы коснулись моих.
И мир исчез.
Господи.
Первое прикосновение было почти невесомым.
Осторожным.
Нежным до боли.
Будто он целовал меня не потому, что хотел победить.
А потому что слишком долго сдерживался.
У меня внутри всё взорвалось.
Сердце.Дыхание.Мысли.
Я вцепилась пальцами в его пальто, потому что ноги вдруг стали ватными.
Боже.
Как можно целоваться так…
Так правильно?
Артём тихо выдохнул мне в губы, и от этого звука по коже побежали мурашки.
Он целовал медленно.
Словно пробовал меня на вкус.
Словно хотел запомнить каждую секунду.
И именно эта неторопливость сводила с ума сильнее всего.
Потому что в ней не было игры.
Только чувства.
Настоящие.
Живые.
Я сама потянулась ближе прежде, чем успела испугаться этого.
И Артём будто сорвался.
Одна рука скользнула на мою талию, прижимая к себе.
Тепло его тела ударило по нервам так сильно, что у меня вырвался тихий вдох прямо ему в губы.
Господи.
Он был таким тёплым.
Таким мужским.
Таким… моим в этот момент.
Поцелуй стал глубже.
Жаднее.
Но всё равно удивительно бережным.
И это было невозможно выдержать.
Я чувствовала его дыхание.
Сердце под ладонью.
То, как напряжены его пальцы на моей спине — будто он держится из последних сил.
Как и я.
Потому что внутри уже не осталось ничего разумного.
Только он.
Его губы.
Его руки.
Его тихий хриплый выдох, от которого дрожали колени.
Когда Артём медленно отстранился, я ещё несколько секунд не могла открыть глаза.
Просто стояла, вцепившись в его пальто и пытаясь вспомнить, как дышать.
Господи.
Мы реально это сделали.
Я поцеловала своего студента.
Нет.
Не так.
Я поцеловала мужчину, в которого, кажется, уже начала влюбляться.
И это было страшнее.
Очень.
— Лен… — тихо позвал он.
Я медленно подняла взгляд.
И чуть не задохнулась снова.
Потому что он смотрел на меня так, будто сам сейчас едва держится.
Глаза потемнели.
Дыхание сбилось.
А на губах всё ещё оставался вкус моего поцелуя.
Боже.
Я сейчас умру.
— Ну всё, — нервно прошептала я. — Это катастрофа.
Артём вдруг тихо рассмеялся.
Лбом прислонился к моему.
И хрипло сказал:
— Нет.Катастрофа — это то, что я теперь не смогу перестать тебя целовать.
Глава 20
Глава 20
После поцелуя я не спала почти всю ночь.
Потому что невозможно спать, когда внутри тебя будто взорвали целую жизнь.
Я лежала в темноте, смотрела в потолок и всё ещё чувствовала его губы.
Господи.
Этот поцелуй был слишком.
Слишком настоящий.
Слишком нужный.
Слишком… правильный.
И именно это пугало больше всего.
Если бы всё было просто физическим влечением — я бы справилась.
Списала бы на эмоции.
На кризис.
На внезапное помешательство женщины после развода.
Но проблема заключалась в другом.
Рядом с Артёмом мне было хорошо не только телом.
Рядом с ним оживало что-то внутри.
То, что я давно похоронила под работой, усталостью и привычкой быть сильной.
Он видел меня.
Настоящую.
И я начинала привыкать к этому.
А привыкать было нельзя.
Телефон на тумбочке снова загорелся.
03:17.
«Я сейчас как идиот улыбаюсь в потолок».
Я закрыла глаза.
Чёрт.
Следующее сообщение пришло почти сразу.
«И да.Это был лучший поцелуй в моей жизни».
Сердце болезненно дрогнуло.
Потому что у меня тоже.
Господи.
У меня тоже.
Я сжала телефон в пальцах и резко перевернулась на бок.
Нет.
Нет-нет-нет.
Нужно остановиться сейчас.
Пока не поздно.
Пока я ещё помню, кто я такая.
Преподаватель.
Взрослая женщина.
Человек, который должен думать головой.
А не плавиться от одного сообщения мужчины младше себя на десять лет.
Я не ответила.
И утром тоже.
Ни на одно.
Хотя Артём написал ещё трижды.
«Доброе утро, Лен».
«Ты живая?»
«Мне уже начинать переживать?»
Каждое сообщение било куда-то под рёбра.
Потому что внутри всё тянулось к нему.
Но страх оказался сильнее.
К университету я приехала в состоянии человека, который собирается собственноручно разрушить себе жизнь.
Потому что именно это я и собиралась сделать.
Разрушить.
Только не жизнь.
А нас.
Пока ещё не поздно.
Я вошла в аудиторию раньше студентов и долго стояла у окна, пытаясь успокоить дыхание.