Чтение онлайн

Но небо явно посветлело, и теперь сквозь тёмные силуэты окружающих нас пальм была видна глубокая, внушительная, тёмная-синяя бездна вверху с горстками звёзд.

Мы пролежали неопределённо долго, и Дар притихла, но не спала, а просто отдыхала на моей руке, тесно прижавшись ко мне, и было уже утро, несмотря на то, что вокруг стояла прозрачная темнота, я знал, что вот-вот начнётся рассвет.

Я подумал, что нужно уходить отсюда. "Дар", - позвал я тихо. Её ухо было рядом, близко-близко. "Да", - откликнулась она. "Давай попробуем встать", - сказал я, и мы тихо засмеялись.

Сначала поднялся я, прогнулся в пояснице, зевнул, подвигал ногами. Я чувствовал себя утомлённым, но голова была чистая, как всегда. У меня всегда была чистая и ясная голова, даже когда я не сплю долгое время.

Я ещё раз зевнул, отчаянно, зажмурив глаза, и с улыбкой посмотрел на Дар. Она продолжала лежать, разбросав руки и ноги по многострадальной траве, и, повернув голову, открыла глаза.

Я взял её за вороты рубашки так, как это делают борцы, запахнул их и рывком вскинул Дар в воздух, крепко прижав к себе. Она даже не вскрикнула, только улыбалась и молчала, и в глазах её, живых, томных, красивых, вновь заплясали атмосферные искорки. Я подумал, что никогда не видел таких красивых глаз. В них не было особенной глубины, но один их взгляд электризовал.

Я ослабил захват, и Дар сползла на землю. Рубашка её задралась, и я аккуратно заправил ей её в брюки, а она послушно поворачивалась вокруг своей оси.

– Вот и всё, - сказал я.
– Теперь я провожу тебя домой. Так?

Дар задумалась.

– Не знаю...
– сказала она.
– Может, и так.
– Она примолкла.

Я с интересом смотрел на неё.

– А может, и не так? Да?

– Пик, - сказала Дар, поднимая брови и глядя вниз.
– Мне не совсем удобно появляться дома в столь поздний час. Тем более в гостях.

– Да ладно тебе, - сказал я.
– Я понимаю. Наверно, Корки все обмирают. Да ещё сыночек их заявился пьян. Бедный Корка! Они ему такой скандальчик вкатят.

Мы пошли, огибая густые кусты, пересекли ручей и вышли на маленькую улочку, ведущую к океану. Камни хранили дневное тепло. Я держал Дар за руку. Рука была тёплая.

– Ты его давно знаешь?

– Кого? Корку? Не очень.

– Он что, приехал откуда-то?

– Вероятно. Я не интересовался. Когда он появился, все его задразнили. Он, знаешь ли, такой удобный объект для насмешек. Отец его купил виллу рядом с нашей. Мы стали соседями. А ты что у него делаешь?

– Я?
– Дар удивилась.
– Я гость. Гостья я.

Я промолчал. Наверно, она не хочет говорить. Она - гость. Из столицы.

В огромном городе, рождённым цивилизацией, где всё делается исключительно для удобства, расцвет великого множества самых невероятных услуг и невиданного разнообразия вещей, хлопотливая толпа которых с каждым разом становится предупредительно все лучше, безупречней.

Я не любил мегаполис и никогда не скрывал этого. Слишком уж он большой. Всегда, волей-неволей, складывается образ типичного жителя той или иной местности. Образ жителя большого города я никогда представить себе не мог. Слишком уж они разные там, люди. Их там гибель, на конвейере.

Когда я вспоминаю об этом, и когда я вспоминаю город, я невольно содрогаюсь. И всё там не то. А ведь это рядом. Сразу за зловонной мусоркой. И начинается, и начинается. Голова кругом идёт. В трущобы его, этот травмированный город.

Мы вышли к океану. Снова подул ветер, и океан сердился. Волны стремительно накатывались на песок. Когда ветер утихал, было слышно, как океан устало и сонно дышит, и волны грозно шумят по всему берегу.

Песок сверху был прохладный, а затем теплел, стоило только погрузить ногу поглубже в его зыбкую тягучую массу.

Далеко на горизонте появилась багровая точка - краешек солнца, то и дело скрываемый волнами, - она росла, и всё вокруг, тёмное, сумрачное, недвижное, неясное, стало розоветь.

А небо было уже совсем светлым. Цвет его был чистым-чистым, густо-голубым, в центре темнота, расходящаяся почти до краёв, и светлая полоска, окаймлявшая горизонт.

Пальмы горделиво высились тёмными зонтиками на фоне этой полоски. Рубиновый диск солнца высунулся ещё из океана. По поверхности протянулась дрожащая красная дорожка. У самого берега волны дробили её. Воздух был очень свежий.

– Хорошо, да?
– сказал я Дар.

– Я больше люблю закат, - сказала она.

– При чём тут закат?
– сказал я.
– Я тоже люблю закат.

– Но рассвет тоже красиво, - сказала Дар.

Солнце наконец высунулось из волн и неудержимо начало подниматься.

Стало светло.

– Куда ты меня ведёшь?
– спросила Дар.
– Ты выбрал меня?

– Приехали, - сказал я.
– Какая разница?

Дар помолчала, а потом сказала:

– Хорошо, куда мы идём?

– К солнцу, - сказал я.
– Нет, кроме шуток.

– К солнцу, так к солнцу, - сказала Дар равнодушно.

Показались большие белые валуны. Лодка была на месте. Снасть тоже была в целости.

– О, - сказала Дар.
– Судно.

– Ага, - сказал я и, пыхтя, стал тащить судно к воде.

– Я пока умоюсь, - сказала Дар.

Я кивнул, и она побежала - лёгкая, грациозная, прижав локти к бокам. Волосы сзади расходились.

У воды она походила, осторожно наклонилась, держа согнутые колени вместе, и зачерпнула ладошкой волну. Я дотащил лодку, столкнул её в воду и подождал Дар.

Она зашла в воду, уцепилась за лодку и уселась за руль, а я потолкал лодку, забрался в неё и взялся за вёсла. Грести было трудно, я чувствовал свои ватные руки и ноги. Временами находила мысль, ставшая уже воспоминанием, о прошедшей ночи, и я даже засомневался - было ли всё?

Дар переместилась на корму и сидела, подобрав под себя согнутые ноги. Брюки были закатаны до колен. Вид у Дар был отсутствующий, она задумчиво смотрела куда-то вдаль, подперев кулачком щеку. Я подумал, что она старше, чем мне показалось вначале. Сейчас она выглядела почти незнакомой, и я подумал, что там, в мегаполисе, у неё своя жизнь, мне чуждая, свой круг, мне чуждый.

Я налёг на вёсла. Я направлял лодку вдоль побережья, по левую сторону от нашего заповедника, туда, где берег голый и пустынный на огромном протяжении, и пальмы торчат из ровного, как доска, пляжа, и между ними пронзительно свищет ветер, ничем не сдерживаемый.

Грести туда, конечно же, нет смысла. Я просто хотел наловить немного рыбы, а потом причалить и отправиться пешочком по берегу обратно.

Я распустил леску и кинул грузило за борт.

Леса задрожала и, натянувшись, пошла в глубину, быстро сматываясь с катушки.