Чтение онлайн

– Что?
– спросила Дар.
– Пингвины?

– Неужели не видела?

– Видела,- сказала Дар.
– Кажется.

– Это умора, - сказал я убеждённо.
– Как из катапульты.

– Да, умора, - сказала Дар.
– А что дальше было?

– Пока туша разворачивалась, пока разгонялась заново, я уже висел на скале, причём отвесной.

– Страсти какие в этом океане, - сказала Дар.
– И давно ты ведёшь такую жизнь? С детства?

– Нет, почему же, - сказал я.
– Не с детства.

Дар удивилась и даже открыла глаза.

– Ты что?
– спросил я.

– Я была почему-то уверена, что ты здесь родился и живёшь всё время.

– Нет, - сказал я.

– А где ты жил раньше?

– В столице.

– Где, где?
– переспросила Дар.

– В столице, - повторил я.

– Вот как?
– сказала Дар. Похоже, она была озадачена.

– Чем ты удивлена?

– Когда ты перебрался сюда?

– Мы переехали, когда я был уже подростком. Жизнь в столице требует средств, и немалых.

– Да, да, - сказала Дар. Она помолчала в нерешительности и взяла меня за руку.

– Извини, - сказала она просто, - мне самой неловко, я приняла тебя за простодушного провинциала. Не во всех отношениях, разумеется, - добавила она спокойно, с затаённой усмешкой.
– Но в целом, увидев тебя, я решила, что передо мной - наивный увалень.

– Это когда?
– спросил я лукаво.

Я тоже открыл глаза.

– Ах, ты!
– сказала Дар, мягко улыбаясь.
– Признайся, что ты там делал?

– Тебя высматривал, - сказал я. Я оценил её спокойную откровенность. Про провинциала.

– Ну и как? Я тебе понравилась?

– О!
– только и сказал я.
– Бездна чувств.

– Ну, ну, как бы не так, - сказала Дар, - не верю, чтобы сразу бездна чувств.

– Смотря, каких.

– А, это другое дело.

– А я тебе понравился?

– А зачем тебе это знать?

– Хочется, - сказал я.

– Не нужно тебе этого знать, - сказала Дар и поцеловала меня в висок.
– Тем более, что тебе это самому известно.

– Ну и ладно, - сказал я, довольный, - ну и пусть.

– Я хочу искупаться, - сказала Дар.
– Искупаемся?

– Да.

– Тогда раздевайся.
– Сама Дар разделась очень быстро, я даже удивился.

Мы пошли к воде. Дар шла рядом и мягко улыбалась мне, когда наши взгляды встречались.

Я шлёпнул её по упругой подобранной попке, и она отскочила от меня далеко, разбросав длинные ноги.

Мы понежились в чистой воде на мелководье, потом стали сохнуть и жариться на солнце.

Дар подбирала какие-то ракушки и с удивлением их рассматривала.

– Одень рубашку, сгоришь, - сказал я, но она потянула меня к пальме.

Мы лежали, как прежде, щека к щеке, и я слушал ровное дыхание Дар, и всё остальное было далеко-далеко.

Где-то там остался родной заповедник, уютный, погребённый под зеленью, погруженный в многолетнюю спячку, осталась мать с её ночными гуляниями, оставался верный Лагуна, всепонимающий друг, остались бесчисленные праздники детства, которого я не помнил, а здесь были только унылый вой ветра над океаном и покачивающиеся, поскрипывающие пальмы.

Я охватил губами ушко Дар, сдавил его, она повернула голову с покойно прикрытыми глазами и подставила губы. Они были приоткрыты, и видна была влажно и тускло поблёскивающая полоска зубов. Я почувствовал влечение, и мы начали вяло, как бы нехотя, целоваться. Дар открыла глаза, взъерошила мне волосы и стала смотреть, что из этого получилось.

– Какой ты смешной...
– прошептала она.

– Да?
– сказал я тоже шёпотом.

– Да... Просто ужас до чего ты смешной...
– Она провела ладонью по моим волосам, доставшимися мне, говорят, от отца. От матери мне достался рот и, говорят, хороших очертаний, с хорошим рисунком губ.

Дар, полуразвернувшись, скрутившись в талии, взяла растопыренной рукой мой затылок, прижалась губами к моим губам, хорошего, кстати, рисунка, и мы долго, ненасытно целовались, до боли стискивая рты, а потом я ласкал её шею, Дар в это время замирала, сильно откинув голову назад, блуждая бездумным взглядом где-то в высокой густой кроне пальмы, и тихо вздрагивала, когда я находил новую впадинку, образовывающуюся оттого, что она прогибалась назад всё сильней и сильней, по шее и по тонким, обнажённым выше локтей рукам проходила сладкая дрожь, как озноб. Глаза девушки закрывались от блаженства, а по лицу пробегали, как тени от облаков, яркие красные пятна, как скользящий румянец, волосы перемешались с песком, голова вдавилась в песок и в ствол пальмы, она резко напряглась, уперлась мне кулачком в грудь и обмякла, скривившись, а я чувствовал, как сильно стучит в висках кровь, оглушительно стучит, и я лежал, чувствуя горячее тело Дар, чувствуя жар во рту, и всё куда-то плыло, плыло и никак не могло остановиться.

Дар приподнялась, откуда-то у неё появились силы, она, быстро осмотрев моё лицо, стала целовать его, тихо улыбаясь, как русалка, это длилось долго, и я совсем забылся, как в волшебном сне, изредка отвечая на поцелуи, а в глубине глаз Дар что-то вспыхивало и гасло, взгляд был странным, то сосредоточенным, то почти безумным и, глядя в эти глаза с испытующими искорками, я сам поражался своим возможностям. Мы вновь и вновь выискивали новое - ненасытная, неутомимая молодость - и находили, и были счастливы, как два сильных молодых зверя, а потом, когда солнце нехотя перевалило за зенит, бесконечно усталые, уснули мёртвым сном в объятиях друг друга, сном безмятежным и беспробудным, как дети.

Когда я проснулся, была ночь. Я лежал и смотрел на звёзды. Проснулась и Дар.

– Пик...
– шепнула она.

– Да?

– Уже ночь? Мы с тобой проспали весь день.

– Ты выспалась?

– О да. Как темно и ветра нет. Это океан так шумит?

– Да. Послушай, тебя искать не будут?

Дар помолчала, потом сказала равнодушно:

– Пускай ищут.

– Среди ночи, тебе, гостье, тоже, наверное, неудобно появляться.

Она засмеялась.

– Ладно, всё в порядке. Я вся в песке, Пик.

Я привлёк её к себе и поцеловал. Губы у неё были тёплые. Вокруг было очень темно. Луна только начинала показываться.

Я отпустил Дар и пошёл по влажному песку у самой воды. Океан был очень спокойный.

Дар отстала. Я слышал, как она запрыгала на одной ноге, разуваясь на ходу, и как зашла в воду, и как вода захлюпала.

– Эй! А мы правильно идём?

– Конечно. У тебя возникли сомнения?

– С тобой? Никогда.
– Она засмеялась и стала догонять меня. Её смех разносился по всему пляжу.
– Веди меня, мой друг и повелитель!
– торжественно сказала она и снова засмеялась.