Чтение онлайн

Больше этого не будет никогда. Кажется, Шедевра тоже охватило что-то в этом роде, потому что он поволок меня к стойке, и красавчик бармен нас безупречно обслужил.

Мы расправились со своими порциями и пошли вниз, чтобы выпить там. К нам присоединился Бум, как и обещал. По-моему, он стал каким-то сдержанным. Ему это не идет. Глаза у него в любом состоянии сумасшедшие, и когда поведение не приближается к буйному, получается диссонанс.

– Что ты так на меня смотришь?
– спросил Бум.
– Просто я трезвый.

– Негодяй, - сказал я.
– Как ты смеешь?

– А с кем пить?

– Что, не с кем?

– Не с кем.

Внизу было по-прежнему пусто. Штамп тоже попытался нас идеально обслужить, чтобы доказать нам, зазнайкам с круговой порукой вечной детской дружбы, что и он не на базаре куплен, но все разлил.

– Сядем, - сказал Шедевр, не обратив на это внимание.

Новенькая лестница заскрипела, и Лагуна как-то виновато подсел к нам.

– Что же вы, зрелища, - сказал Бум, - бросили свою публику?

Шедевр прищуренным глазом оглядел каждого из нас и стал медленно разливать сок по бокалам.

– Первый тост, - сказал он.
– Кто?

– За то, что было, - сказал я.
– За то, что ушло.

– Идет, - сказал Шедевр, и все присоединились.

Бум поморщился.

– Почему ушло?

– Ладно, помолчи, - сказал Шедевр.

Мы надолго замолчали. Неловкости от молчания не было.

– Знаете, друзья, а я уезжаю, - хлопнул вдруг Лагуна.

Мы молча уставились на него.

– Ты что-то сказал?
– вкрадчиво осведомился я.

– Я... это, - сказал Лагуна растерянно.
– Уезжаю я!

– Куда это?
– ласково спросил я.

– С астрономами. В эти, как их, горы. Наблюдать за иными мирами.

Я помолчал, а потом растерянно сказал:

– Ты так, да?

– С каких это пор ты интересуешься другими мирами?
– спросил Бум.

Он ничего не знал, и я наступил ему на ногу. Бум очень удивился, но больше не спрашивал.

– Иные миры...
– сказал Лагуна, закатив глаза.
– Знаете, они особенные...

Мы стали прятать глаза. Мы всегда больше всего на свете боялись открытого проявления чувств. Красивостей.

Мы с Бумом стеснительно смотрели в сторону, только Шедевр насмешливо продолжал изучать романтика Лагуну.

– Да...
– сказал он.
– Вы, ребята, даёте. А как же заповедник, природа?

– Какой там заповедник. Проку-то от покоя. Эти новшества не по мне.

– Дело, конечно, твоё, - сказал Шедевр.
– А ты, Пик, что намерен делать? Случаем, не уезжаешь тоже?

– Да нет, - сказал я.
– Не уезжаю.
– Я подумал, что совсем не знаю, чем занимается Шедевр там у себя в столице. Как-то не спрашивал никто из нас. А сам он молчит. Он хитрый, змей. Скрытный.

– Удачи тебе, - сказал Шедевр, поднимая бокал.

Мы выпили.

– А после школы что будешь делать?
– спросил Шедевр.

– Не знаю. Найдётся что.

Шедевр неопределённо хмыкнул и больше ни о чём не спрашивал, задумавшись о своём.

– Что у вас за торжественное настроение?
– спросил Бум.

Мы снова выпили, ни за что.

Лицо у меня начало деревенеть. Но до нужного состояния ещё далеко.

– Ладно, - сказал Шедевр.
– Я проведаю свою малышку. Её нельзя надолго оставлять. Извините.
– Он тяжело поднялся и, тяжело ступая, ушёл.

– Так, значит, - сказал я Лагуне.
– Бежишь. Оставляешь меня.

– Ну что ты говоришь, - сказал Лагуна.
– При чём здесь...

– Ладно, я понимаю, - сказал я.
– Я так. А за змеёй мы так и не сходили.

Лагуна виновато улыбнулся и обезоруживающе пожал плечами.

– Так уж сложилось, - сказал он.
– Да и стоило ли?

– Нет, - сказал я несогласно.
– Ты уж не говори. Ещё как стоило.

Лагуна вздохнул, не отпираясь. Бум потихонечку пропускал бокал за бокалом. Ему было неловко быть таким трезвым. Он старался.

– А как ты, Бум?
– спросил я.
– Всё молчишь и молчишь. Будто подменили.

– Сытый я стал, - сказал Бум.
– Спокойный. Женился я, ребята.

– Что за вздор!
– вырвалось у дипломата Лагуны. Он смутился.
– Ярмо на шею...

– Угораздило, - сказал я.
– Как же ты так оплошал?

– Да как...
– улыбнулся Бум.
– Известно как. Быстрые ножки, алые губки... Закружило.

– Н-да, - сказал Лагуна.
– Дети есть?

– Будут, - сказал Бум.
– У меня будет большая семья. А мне нравится, как хотите. И не тянет никуда. Ночью оставишь машину, остыть после дальней командировки, разляжешься на траве, заложишь руки за голову и думаешь - хорошо!
– Он тоже был старше.

Он был миролюбивым парнем, симпатягой, и теперь всё меньше в нём было безотказной экспансивности, присущей его натуре.

– Это, конечно, неплохо, - рассеянно сказал Лагуна.
– Без няньки.

Я был почти уверен, что он сейчас мыслями ушёл к обсерватории, к высокогорью, где он будет рядом с Мимикой. Мимика хорошая девочка, но мне она всегда казалась несколько бесцветной, а тут раз и - чувство. Когда-то это слово нас очень смешило. Смешное слово.

– Значит, гуляем в последний раз?
– сказал я.

– Почему же в последний? - сказал Лагуна.
– Я думаю, мы ещё увидимся.

Я горько усмехнулся. Счетовод Витамин уже вероломно не появился.

– Разве что случайно...

– Мир тесен, - сказал Бум.
– Увидимся. Что за суета? Мы же одного поля ягоды.

– Моё окно всегда открыто, - сказал я.

– Я, пожалуй, тоже пойду, - сказал Лагуна.

– Пока, Лагуна, - сказал я.

Я хотел сказать "прощай".

– Пока, Пик, - сказал Лагуна, пожимая мне руку.

– Ты уходишь?
– спросил Бум.

– Да, мы пойдём, - сказал Лагуна.
– Я провожу Мимику.

Он тоже ушёл. Я запомнил его последнюю улыбку.

– А как ты с женой живёшь?
– спросил я у Бума.

– Знаешь, неплохо. Совсем неплохо.

Я покивал понимающе и сдвинул две бутылки боками.

– Напьёмся?
– сказал я.

– Можно, - сказал Бум.
– Сегодня можно. Не на якоре.

Мы быстро допили оставшееся в бутылках. Лицо, начавшее было размякать, снова окаменевало. В голове зашумело.

– Тебе потише надо, - сказал Бум.
– У тебя вон какая фора.